Настоящий мусульманин не взрывает мир Настоящий мусульманин не взрывает мир
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  В исламском мире  >  Данная статья

Настоящий мусульманин не взрывает мир

13/07/2016

Вот уже больше года длится обострение на Ближнем Востоке, а также продолжается захват Европы мигрантами из мусульманских стран. Казалось бы уже невозможно себе представить, что рядовой мусульманин это не просто борода и граната. Но мы с вами попытаемся. И знаете почему? Нам нужно верить в то, что мусульмане — это такие же люди, как и мы с вами, иначе можно сойти с ума от постоянного ожидания, что вот придет террорист и нас всех взорвет. Ведь на земле есть много стран, которые исповедуют ислам, но не стремятся насадить верховенство халифата соседям. О том, кто такой настоящий мусульманин, и когда Коран призывает убивать неверных, и самое интересное — кто такой настоящий “шахид”, мы выясним у муфтия Духовного управления мусульман Украины «УММА» шейха Саида Исмагилова.

Сара Райхенберг: Современный ислам украинцы знают в двух видах. Телевидение нам показывает многочисленные теракты в Израиле и в Европе, но также мы знаем, что у нас в Украине живут мусульмане совершенно никому не причиняющие вреда, живущие на своей земле — в Крыму или на материковой части страны. Обращались ли к вам мусульмане, как к духовному лидеру, с жалобами, что их притесняют по языковому принципу, по национальному, по религиозному или по территориальному?

Саид Исмагилов: После пребывания в депортации крымскотатарский народ, а они практически все — мусульмане, возвращался в Крым. Советская пропаганда делала из нас каких-то коллаборационистов, предателей и нелюдей. Жителей полуострова настроили  на крайне негативное отношение к крымским татарам. Даже пускали слухи о том, что татары будут вырезать людей и отбирать дома.

Сара Райхенберг: Но мы все прекрасно знаем, что этого не было.

Саид Исмагилов: Да. Но, несмотря на то, что этого не было, и это даже никто не собирался делать, пророссийские казачьи шовинистические организации они всячески инсценировали различные конфликты с крымскими татарами. Там была такая, знаете, бытовая исламофобия, которая проявлялась в стычках с крымскими татарами. С начала российской оккупации наши мечети забрасывают коктейлями Молотова, бьют стекла.

Сара Райхенберг: Это в Крыму?

Саид Исмагилов: Да. Вандализм на кладбищах происходит. Это было менее заметно до оккупации, больший размах это набрало сейчас. Наиболее резонансные и заметные проявления исламофобии были именно со стороны российского и пророссийского населения. Что касается Украины, то тут всегда было мягче и проще. Были попытки поднимать какое-то недовольство по отношению к мусульманам, например, давно, еще в 1995-1996 гг, когда в Запорожье планировали мечеть строить. Местные активисты пытались собрать народ против нас. Но из этого ничего не получилось. И в последние лет 20 мы не видим никаких таких шовинистических фобий по отношению к мусульманам нашей страны.

Сара Райхенберг: В Днепропетровске недавно открыли мечеть.

Саид Исмагилов: Мы с новым мэром города Борисом Филатовым открывали Исламский культурный центр.

Сара Райхенберг: Очень много мифов ходит о Коране. Понятно, что если ты не мусульманин, то этот Коран тебе, мягко говоря, ни к чему. Вряд ли не мусульманин начнет эту книгу читать. Разве что ради культурного просвещения, но таких людей сейчас мало. И я вам честно скажу, я не читала. У меня, как у еврейки, вопрос такого характера: правда ли, что в Коране призывают убивать неверных? При каких условиях это происходит? Вот в Торе написано, что если на тебя нападают, обороняйся.

Саид Исмагилов: Здесь проблема не в Коране. Проблема в интерпретации. Если мы будем говорить о Священном Писании, как о тексте, то он (текст) мало чем будет отличаться в общем смысле от Торы ( или же Ветхого Завета), Нового Завета. Очень много схожих аспектов. И вот, как мы, допустим встречаем описание войны, описание защиты в Старом Завете, в Новом Завете. Точно такую ситуацию описывают в Коране. Проблема в том, что из Корана критики вырывают цитаты оторванные от контекста, и преподносят их в крайне негативном виде. Но если мы любую цитату Корана посмотрим в ее контексте в полном смысле Священного Писания, то, конечно, никакого насилия или агрессии по отношению к иноверцам мы там не встретим. Вот вы спрашивали про совершенно конкретные аяты, совершенно конкретные цитаты из Корана. Они относятся к состоянию войны, если на сторону верующих нападает противник и ведет в ними ( с верующими) открытую войну и убийства, тогда необходимо себя защищать. Если какой-то войны или агрессии не наблюдается, то нельзя ни в коем случае как-то притеснять, унижать, убивать иноверцев. Например, у основателя ислама пророка Мухаммеда, мир ему, была одна из жен христианка. У него были родственники язычники, которые так и не приняли ислам. Они соседствовали с иудеями и с христианами. И какой-то прямой тупой агрессии конечно же не было. Коран находится в контексте всех авраамических писаний, очень схожие многие моменты и морально-этического плана и конкретные предписания. В том числе и с иудаизмом много общего. У нас, например, тоже делается обрезание и мы не едим свинину. Мы поклоняемся только одному Б-гу, и т.д. Таким образом миф, который сложился вокруг Корана и мусульман имеет две причины. Первая — это радикальные экстремистские группировки, которые отрывают определенные цитаты от контекста, и своим последователям вдалбливают вот эту идеологию насилия и агрессии, как мы это видим на примере Аль Каиды или ИГИЛ. Вторая — это критики ислама, которые выступают с внешних позиций. Они апеллируют вот к этим идеологам насилия, крайних радикальных экстремистских течений и говорят, что весь ислам такой. На самом деле мы в мире имеем полтора миллиарда мусульман. И только очень незначительное количество, оно рассматривает себя и свою идеологию и свое учение как насилие и нетерпение к иноверцам.

Сара Райхенберг: Есть ли какое-то мудрое решение в арабо-израильском конфликте на Ближнем Востоке на ваш взгляд?

Саид Исмагилов: Проблема в том, что эти две стороны пережили несколько войн. Война всегда откладывает большие отпечатки. Я смотрю сейчас по Донецку (я — дончанин). Жители оккупированных территорий находятся в своем мире, у них своя правда, свои СМИ, которые обвиняют Украину, что якобы их убивает Украина. Наша украинская сторона она прекрасно понимает, кто стреляет, кто убивает наших мирных жителей и солдат. Эта война, она надолго, на многие десятилетия. Она портит отношения между разными группами людей, которые иногда относятся к одну народу как в Украине, а иногда к разным. И вы знаете, там, где постоянно тлеет конфликт, какой-то быстрый рецепт мира придумать очень сложно. Поэтому после нескольких войн всё так быстро не пройдёт. Смерти из-за конфликтов оставляют осадок.

Сара Райхенберг: Ведет ли сегодня мусульманская община просветительскую работу среди детей и взрослых?

Саид Исмагилов: Несомненно! У каждой общины, у каждой мечети есть своя школа. Она работает по типу воскресной школы. Когда в воскресенье собираются и старики и молодежь, все, кто хочет изучать. Здесь и чтение Корана, и определенные молитвы и обряды для всех, кто хочет узнать что-то еще о своей религии. В Киеве такая школа есть в нашем Исламском культурном центре. Что касается уже профессионального обучения, то у нас все медресе, а их было 17, фактически находились в Крыму. Там была и школа Корана (в ней целенаправленно заучивали на память священный текст), где дети учили Коран от первой до последней буквы и помнили его весь на память. После оккупации Крыма закрыли все медресе, кроме одного — в Бахчисарае, чтобы показать , мол, смотрите — есть религиозное образование. Вот работает же одна школа! Кольчугино, Азовское, Симферополь, Белогорское  и т.д. — там везде всё позакрывали. Преподаватели были в основном или из Украины или из Турции, их депортировали.

Сара Райхенберг: У меня, как у журналиста, который уже более двух лет наблюдает за военными действиями России на территории моего государства, уже сложилось вполне объективное видение дел. И относительно войны и относительно переселенцев. За два с половиной года наше правительство ничего не сделало для людей, которые поверили в Родину и не побежали в Россию или еще куда, а ушли вглубь страны. Эти люди до сих пор бездомные, с шатким положением на работе, у кого она есть, и кроме того, так или иначе, им иногда приходится сталкиваться с обвинениями в свой адрес, что мол, все из-за их региона случилось все. У многих опускаются руки. Сейчас в том же положении оказался и крымскотатарский народ. Скажите, как у вас дела обстоят? Нет ли у людей явных намерений уехать, например, в Турцию?

Саид Исмагилов: Дело в то, что после депортации 1944 года в Крыму крымских татар вообще не было. Разрешили жить в Крыму только Аметхану Султану — летчику-истребителю дважды Герою СССР. Весь остальной народ туда не впускали. Даже в хрущевские и брежневские времена крымские татары пытались проникать в Крым, но их депортировали в Херсонскую область. Отсюда у нас в Херсонской области поселение крымских татар — это вот те люди, которые пытались вернуться домой. Действительно, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, и людям не предоставляется от государства какая-нибудь помощь, поэтому каждый пытается как-то устроиться сам. Из Крыма за эти два года оккупации выехало 20 тыс. крымских татар. Хочу сказать, что те, которые переехали в Крым после депортации — это люди сделали свой личный подвиг. Потому как они уже обжились в местах депортации. Кого-то отправили в Узбекистан, кого-то на Урал, в Казахстан. А они все, что у них было оставили, и хотели только вернуться на свою родину. Приезжали в Крым и селились буквально в степи, в полях, с нуля строили свою жизнь. Вот этих людей их уже просто так не выдавишь из Крыма. Их пытаются заставить, чтобы был большой отток. Но этого не наблюдается. В Турцию уезжают отдельные личности. В основном едет молодежь, чтобы учиться или бизнесмены, которые хотят делать бизнес в Турции. В Крыму же сейчас вообще никакой бизнес невозможен. Те, кому из-за их общественной политической или гражданской позиции было небезопасно находиться в Крыму — это участники Евромайдана, волонтеры фронта, помогавшие нашим военным, когда их окружили российские войска, те, кто выходил на митинги против российской оккупации, им было небезопасно оставаться, и они и выехали в Украину. А так народ и не собирается выезжать, несмотря на все давление, которому они подвергаются. Они прекрасно знают, что это такая политика вынуждения к очистке территории для создания моноэтничности. Тогда это становится определенно военной базой, и вопрос крымскотатарского народа вообще снимается с повестки дня.  А татары это прекрасно понимают и терпят.

Сара Райхенберг: А у вас была какая-то собственность в Крыму?

Саид Исмагилов: У меня как у физического лица собственности в Крыму не было.Но у нашего Духовного управления, как у религиозной организации, была собственность в Крыму. Вот медресе  в Кольчугино принадлежало нашей организации, у нас была община в Симферополе, мечеть, Исламский культурный центр. Теперь это, понятное дело, нами не контролируется. Местные мусульмане, которые остались, они сейчас там продолжают вести религиозную жизнь в мечети. Медресе не функционирует, российская власть запретила проводить учебный процесс. Мечеть, которая у нас в Симферополе, сейчас поддерживается теми мусульманами — крымскими татарами, которые остались там. Но мы уже ничего не контролируем там.

Сара Райхенберг: То есть, по сути дела, без пяти минут народ-изгнанник?

Саид Исмагилов: Ну, дело в том, что будет не легко нас оттуда выгнать. Для этого нужно репрессии по примеру сталинских. Крымские татары — это очень терпеливый народ, и они могут выдержать всё, что угодно. Даже если будут убивать и репрессировать, найдутся те, кто будет находиться на своей земле до конца даже под угрозой убийства. Поэтому, я думаю, что просто так выдавить не удастся. Сейчас среди крымскотатарского народа в Крыму появилось движение неповиновения. Это пример Ганди — движение несопротивления. Игнорируются российские выборы, массовые мероприятия, которые для них власти организовывают. Они презирают коллаборационистов из своих. С предателями не встречаются, не разговаривают, к ним не приходят на мероприятия. И это приобрело вид общенациональной позиции в Крыму. И тут у России будет большая проблема. Ведь с мирным населением очень сложно бороться. Они никаких противоправных действий не делают.

СПРАВКА: В Украине был примерно 1 млн мусульман. 400 тыс — Крым, 200 тыс — Донбасс. В Крыму, это в основном крымские татары плюс небольшое количество мусульман других народностей. На Донбассе в основном жили турки-месхетинцы и татары Поволжья, которые переселились еще во время царской России для того, чтобы работать на шахтах и рудниках, на заводах.

Сара Райхенберг: Я знаю, что месхетинцы сейчас в большом количестве уезжают в Турцию.

Саид Исмагилов: Они уже почти все уехали. Это были те, которых Сталин депортировал с Кавказа, а конкретнее из горных районов Грузии. Вот их и называют турками-месхетинцами. Их депортировали в Среднюю Азию, откуда они выехали в Украину и тут расселились. У них было очень бедственное положение. Жили месхетинцы в районе Славянска в Донецкой области. Сейчас же, воспользовавшись той ситуацией, которая сложилась в Донбассе, они обратились к правительству Турции, чтобы им разрешили переехать в Турцию и предоставили жильё. Правительство Турции разработало программу переселения, и месхетинцы благополучно уезжают. Для нас это большая проблема, потому что Украина утрачивает своих верующих. Получается, что после захвата Россией  Донбасса и Крыма у нас большая половина мусульман осталась на оккупированных территориях. Остальные мусульмане проживают в больших городах — Киев, Харьков, Одесса, Херсон, Запорожье, Днепропетровск.

Сара Райхенберг: И все эти люди мирные! Не участвуют ни в каких заварушках, не призывают ни к каким восстаниям, не нападают ни на кого. Именно на примере нашей страны можно увидеть, что ислам бывает мирный.

Саид Исмагилов: Таких мусульман очень много. Проблема в том, что сейчас очаги вооруженных конфликтов в основном находятся в Африке и в Азии. Была Иракская война, Афганская война, сейчас Сирийская война. До этого были определенные колониальные проблемы, когда все страны Африки и Азии были колонизированы. Сейчас мы наблюдаем наследие колониализма — передел мира — борьба за ресурсы. В первую очередь за углеводороды — нефть, газ. Подогревают эти конфликты много заинтересованных сторон, которые используют население в своих интересах. Как например, в этом сирийском конфликте. Здесь есть интересы России, Ирана, Турции, Евросоюза, США, некоторых арабских стран из Персидского залива. И все имеют своих сторонников на этой территории.

Сара Райхенберг: Взять хотя бы это массовое переселение, так называемую миграцию… Это ж совершенное безумие!

Саид Исмагилов: Да. Создается впечатление, что просто открыли ворота в Европу.

Сара Райхенберг: Это же надо было переправить такое количество людей!

Саид Исмагилов: Это целенаправленные потоки! Сотни тысяч людей целенаправленно послали в Европу. Попробуй в ту Европу проехать без визы и без паспорта! Это нереально!

Сара Райхенберг: Да, тут же арестуют и выдворят!

Саид Исмагилов: А тут через десять стран просто открыли коридор. Это был какой-то ход конем! И сотни тысяч людей пропустили через Грецию, через Балканы, через другие страны…

Сара Райхенберг: Все в Германию пошло.

Саид Исмагилов: Некоторые поехали в Голландию и в страны Скандинавии. Это был интересный план. Может быть журналистам что-то удастся узнать о том, кто организовал это великое переселение. Но там идет война. И все люди, которые не имеют отношения к войне, хотят спастись. Они являются беженцами.

Сара Райхенберг: Но ведь в основном молодые мужчины уезжают. Женщин там нет. Детьми вот еще прикрываются.

Саид Исмагилов: Но так обычно и происходит. Сначала едут мужчины, а потом они подтягивают свои семьи.

Сара Райхенберг: Я недавно читала материал, что берут чужих детей и продают их там на органы.

Саид Исмагилов: Этого я не слышал. Я надеюсь, что до этого не будет доходить. Почему едут мужчины? Мужчин обычно в любом случае заберут в какую-нибудь армию. Если их не в ИГИЛ потянут, то тогда еще в какую-нибудь группу или в армию Асада, проиранские, прошиитские группы… Дадут оружие в руки, — не хочешь воевать, — пристрелят. Или стой на блок-посту, выполняй какое-то задание. Все люди, которые не хотят воевать, они бегут. Может быть среди них и проникают какие-то криминальные элементы, но здесь уже задача правоохранительных органов их проверять. Многие мусульмане Турции, Боснии, Индонезии — это все мирные люди. Ислам не является какой-то особо агрессивной религией. Это — миф. Есть очаги конфликта. Есть радикальные элементы. среди мусульман крайне мало распространена радикальная идеология —  крайне националистическая или профашистская, или крайне левая идеология… Радикалам на самом деле сложно найти последователей среди религиозных мусульман.

Сара Райхенберг: Но Исламское государство ведь создали!

Саид Исмагилов: Это не исламское и не государство, это — террористический анклав! Есть заинтересованные лица в том, чтобы он существовал (анклав), они живут за счёт контрабанды нефти. Если они ее кому-то продают, значит ее кто-то покупает, по каким-то потокам она проходит. Есть заинтересованные страны, скупающие нефть, которую продает ИГИЛ. Там всё очень запутанно и намешано.

Сара Райхенберг: Есть вариант, что выход на рынок альтернативных источников энергии естественным образом угомонит эти очаги?

Саид Исмагилов: Трудно сказать. Сами сирийцы убеждены в том, что ИГИЛ создали российские спецслужбы. Когда уже начал падать режим Башара Асада, и было понятно, что его свергнут, Россия, как главный союзник Ирана, ливанской Хизбалы и самого Асада, решила, что нужно Асада поддержать. Каким образом? Сами сирийцы считают, что ИГИЛ был создан из арабских офицеров режима Саддама Хусейна, плюс огромное количество боевиков из России. 2, 5 тыс. боевиков и инструкторов, о которых известно. А то огромное количество, о которых мы не знаем…. Сирия считает, что это российский проект, который был создан для того, чтобы удержать регион. Ведь ИГИЛ  он воюет не столько с Асадом и Ираном, сколько с Турцией, с коалицией ЕС и арабских стран. У ИГИЛ интересная политика. В основном они воюют в интересах России.

Сара Райхенберг: Вот это да! А как же халифат во всем мире!

Саид Исмагилов: Та ну перестаньте! ИГИЛ — совершенно не религиозны! Люди, которые вернулись из плена говорят, мы ни разу не видели, чтобы они хотя бы Коран читали.

Сара Райхенберг: Но они же все время кричат: “Аллах акбар!”

Саид Исмагилов: Кричать они могут что угодно, особенно, если им сказали это кричать. Это не религиозные люди, наёмники. Многие из них не прочь получить заработок, пограбить, понасиловать, поубивать. Туда едут либо неофиты, которых завербовали, пообещав им быстрое Царство Божие, либо это конкретные криминальные элементы, которые в своей жизни ничего больше не умеют. И всё их прикрывание религией на самом деле пустой звук. Эти идеи абсолютно непопулярны среди мусульман. ИГИЛ не может за эти несколько лет существования поднять на свою сторону массы мусульман, потому что они убивают других мусульман, которые не разделяют их взгляды. Здесь религией и не пахнет. Их используют для политических манипуляций для достижения чьих-то интересов и целей.

Сара Райхенберг: Кто такие шахиды?

Саид Исмагилов: “Шагид” переводится как “свидетель”. Шагид — это человек, который в узко религиозном термине это “павший за веру”. Не обязательно это человек погибший на поле боя. Если человек проповедует, и его за это убили, он — шагид. Если человек был верующий, молился, ходил в мечеть, соблюдал, а его в переулке убили скинхеды, за то, что он мусульманин и исповедовал своё, например, он — шагид. В средние века мусульмане мобилизовали своих сторонников для защиты от крестоносцев во времена крестовых походов. Для этого использовалась в том числе и религиозная тематика.

Сара Райхенберг: Мы говорим о мамлюках?

Саид Исмагилов: Их там было много. Основные лидеры — Слахеддин, Бей-Барс… Многие из лидеров тех времен даже не были арабами. Это были курды. А Бей-Барс был вообще потомок выходцев из Крыма. Тогда и возникает термин “шагид”, когда мусульмане защищались от агрессоров и погибали за свою страну, свои ценности, свою религию. Сейчас экстремистские организации используют этот термин в своих целях, манипулируя сознанием людей, поощряя смертников к самоподрывам… Самоубийство в исламе — это большой грех!.. Самоубийца никогда не попадёт в Рай! Поэтому самоубийство у нас категорически запрещено! Эти самоубийцы люди обманутые. Им говорят, что если они себя взорвут в присутствии других, то они попадут в Рай, это, говоря современным языком,  “чёс и приседание на уши”. И чаще всего это отчаявшиеся люди или люди с нестойкой психикой, которые находятся в депрессии, которыми легко манипулировать.  Или это неофиты, которые себя неуверенно чувствуют. Нормального мусульманина, который крепко стоит на ногах, его в таком не используют. Особенно, если это религиозный и знающий базовые ценности человек. Такой человек никогда не попадет в категорию самоубийц. Вот почему у нас в Украине нет  самоубийц такого плана?.. Здесь три фактора. Первое — это ментальность. Наш тюркский этнос не агрессивный. Второе — это история. Мусульмане живут в Украине более тысячи лет. Мы долгое время живем рядом с христианами и иудеями, и даже с язычниками. И наши мусульмане, они живут в обществе нескольких религий, и они понимают, что этот человек ходит в церковь, этот в синагогу, этот вообще атеист — никуда не ходит, но при этом нам всем вместе жить надо и находить какие-то определенные правила и принципы общежития, чтобы все жили нормально и никто друг друга не обижал. Поэтому у нас такой позитивный опыт более чем тысячелетнего совместного существования в моноэтническом обществе. Это повлияло и на взгляды и на ментальность и на ценности. Наши верующие совершенно спокойно относятся к иноверцам. Третий не маловажный фактор — это фактор свободы. В Украине свобода вероисповедания. Никто не запрещает людям проявлять свою религиозность и соблюдать обычаи и традиции. Поэтому здесь нет радикальных настроений и агрессии. В любом народе есть несколько процентов, которые склонны к криминалу и насилию. Здесь этим людям не дают повод себя проявить, потому что у нас в Украине, в плане религиозной свободы можно все. Если сейчас какой-то радикальный проповедник зайдет в украинскую мечеть и начнет что-то эдакое пропагандировать, я вам гарантирую, что от него все отвернутся. Ему скажут, чтобы он уходил, потому что мы можем здесь молиться и воспитывать наших детей, и нас здесь никто не трогает, а ты нам тут предлагаешь какие-то радикальные идеи. В украинском обществе сложилась позитивная атмосфера. Если так и будет продолжаться, то у нас будет благополучная страна. Ну, а если одна религия начнет агрессивно доминировать над  другими, или государство будет сокращать и запрещать религиозные свободы, то конечно это может вылиться потом в негативные моменты.

Сара Райхенберг

Специально для NewsPress.co.il

Вам также может быть интересно...

ПА устроила «военный» парад в Хевроне (фото)

Читать далее →