Мемуары кошерного котика Мемуары кошерного котика
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  Авторские колонки  >  Авторская колонка Мириам Залманович  >  Данная статья

Мемуары кошерного котика

08/08/2017

Эх, братцы, как подумаю о прошлой своей жизни — слёзы наворачиваются, и сосиска в рот не лезет. Ну, насчет сосиски я приукрасил, пожрать это мы завсегда пожалуйста, на том и погорел. Проживал я тогда, помнится, в особняке за Двиной. Какой особняк? Халупа деревянная многоквартирная, отопление дровяное, удобства во дворе и все такое, но «особняк» звучит значительнее, для биографии куда пристойней.

Мамаша моя беспутная, земля пухом, очень уж гулящая кошка была, как ее во дворе звали даже вспомнить стыдно. В общем, и не звали-то ее особенно, сама приходила. Мур-мур-мур там всякие, и прочие женские штучки, еды поклянчит, накишкуется — и на солнышке валяться. Я потом у новых хозяев слово такое слышал — сиеста. А вокруг уж женихи собираются, как в сельском клубе — у кого ухо драное, у кого глаз заплывший. Маманька для приличия поломается, нас полуторамесячных в морду лизнет — и ну фестивалить, недели на три.

Мы, малые, выживали, кто как. Я вот с самого котячества знал, что не пропаду, очень уж значительной внешностью природа наградила. Выражение морды у меня такое умильно-покладистое — ни одна баба пройти не может, а в комплекте еще носочки беленькие на каждой лапе и буква М на лбу, прямо как у породистых мейнкунов. Расцветочкой, правда, не вышел — полосатый весь, и полоска такая не-гламурная, черно-коричневая. Но это как посмотреть, к примеру, новая хозяйка говорит, что это «тигровый окрас». А я чего — я верю, я вообще когда меня гладят сильно доверчивый.

Вот когда в тот раз мамаша на гульки сбежала, внешность меня в первый раз и выручила — бабка из «особняка» пожалела. Я тогда взаправду думал, что повезло мне неслыханно, братья-то в подвале остались, на воде из лужи и тощих мышах, а я при молоке, да на теплой печке. Потом подрос, по округе гулять стал, бабка каждое утро отпускала. Вот тогда я посмотрел, как люди живут, и как при тех людях коты барствуют. У нас рядом район частных домов был, во многие, правда, даже на территорию не заскочить — собаки стерегут. Но там, где бывал — очень, скажу я вам, богато.

Две вещи мне у них, правда, не понравились — печек нет и коты тамошние снобы. Все такие породистые, холеные, а жизни не знают. Поговорить с ними не о чем. Ты им про во-от такую крысу, а они мыши живьем не видели. А потом прищурятся презрительно и ну про выставки всякие травить, куда летали, что едали. Мне вот и не завидно вовсе — часа четыре в тесной клетке сидеть, чтоб, например, на историческую родину хозяйских предков слетать. А то и вовсе хозяева в Австралию какую намылятся или на Мальту, а там пол-года карантин — ни хозяина, ни половой жизни. Сидишь в вольере, как собака какая, не к ночи будь помянута. Так что и в ихней барской жизни есть значительные минусы, хотя питание, что немаловажно, лучше.

Я, правда, у своей бабки тоже не голодал, и мясо частенько перепадало, особенно пока ейный сын работал и деньжат мамаше подкидывал. Бабка, хозяйственная пожилая латышка, исправно оплачивала счета, возилась на клумбе, а самое главное — на рынок ходила. Только старая туда наладится — я на улицу ни ногой, дома жду, чтоб не пропустить. Потому что, конечно, и котлеты и окорок печеный есть можно, но мяско свежее, жаркой не порченное, всяко лучше. И вот хозяйка в дом — а я — в ноги ей кидаюсь и пройти не даю, при этом трусь истово и урчу, громче кофемолки «Страуме».

У нашего брата как? Где обоняние, там и обаяние! До сих пор как до меня запах мяса дойдет, так прямо свойства личности меняются, таким становлюсь очаровашкой, что самому тошно. Короче, неплохо мы с бабкой тогда жили, да тут срок годности у меня, видно, вышел. Сын ейный запил, сперва с работы вылетел, потом кошка его драная из дому прогнала, он к мамане перебрался. Меня отпрыск на третий месяц турнул, по статье «нахлебник». Я, видишь ли, его собачий корм сожрал!

Когда сын бабке на шею сел, денег в доме совсем не стало. Он все пойло какое-то вонючее похлебывал и собачьим кормом закусывал, говорил «соленые сухарики». Ну, откушал я его сухариков пока он дрых, прямо со стола. Мужику с перепоя почудилось, что на столе сидит Сид из Ледникового периода и читает ему лекцию по научному коммунизму. Две недели его на Твайке лечили, бабка говорила — «алкогольный делирий». А когда сынок вернулся — нехорошо так на меня посмотрел, за шкирняк схватил и прям в открытое окошко запульнул. Стартанул я, как ракета с Байконура, и опять же повезло — этаж был первым, шлепнулся прямо на бабкину клумбу. Все-таки я не только зверски красивый, но и везучий.

Жить на улице было кисло — в компании дворовые я не вписался. Что характерно, пока домашним был — мы с ними нормально общались, по кошкам вместе бегали и все такое, а как у одной помойки оказались — каждый сам за себя. Опять обаяние подмогло. Я тогда пару дней как голодный был, а тут — ба! — дамочка с агенскалнского рынка прется очень интересная. Все при ней — и отбивные, и сосисочки, и колбаска вареная, свеженькое все такое, вчера хрюкало. Я со всех лап в атаку ломанулся, по дороге самую умильную морду сотворил, да не пригодилось — над мимикой работал, а с кинетикой переборщил. Вписался тетке аккурат под ноги — она и навернулась сосисками в лужу. Народ собрался, а я весь в хлопотах:пока тетку соберут, мне бы хоть что стащить успеть, а эта зараза, в сетку намертво вцепилась, не отпускает.

Ну, у меня способ секретный есть, я его на бабке отработал. Чего бы женщина в руках не держала — руку ей лизни да потрись, все бросит и загладит тебя до дыр. Но дамочка крепким орешком оказалась, сетку крепче прижала и на меня злобно зашипела. Народ подумал, что стонет — «скорую» ей вызвали, и ну мои добродетели обсуждать, типа какой у нее котик ласковый, во как переживает, все об руку трется. Та из последних сил в сетку вцепилась, меня рукой отпихнуть норовила, а потом собралась с духом, да как заорет: «Уберите от меня эту тварь!».

Все! Прохожим бабкам бездушная тетка разонравилась, они на меня переключились — мол, бедный котик, он оказывается не ейный, а какой добрый и ласковый. Тут я смекнул, что пришла моя минута славы и включил пиар: теткину копыту выплюнул — пусть теперь доктора облизывают, морду собрал сложную умно-добро-ласковую, лапки в третью позицию носочками наружу, а о сосисках постарался вообще не думать. Сработало! Усыновили прямо на месте — киса-киса, сю-сю-сю, ну, я хвост трубой, чтоб точно понятно было, что не киса я, а кис, и с достоинством двинулся за жалостливой женщиной.

Женщина оказалась хорошая: добрая и нежадная, и поладили мы сразу — на третий день в ее кровати спал. Только радовался я недолго, у ее мужа на меня аллергия обнаружилась, завистник проклятый. Недели две она колебалась и сомневалась, потом все же выбрала мужа, а меня сдала в приют. Перед вышкидкой заправила меня вискасом под завязку, с собой большущий пакет выдала, да там его в первый же день обобществили и не пойми какие усатые типы жрали МОЙ корм!

Контингент там тот еще подобрался, все как один — бомжи хвостатые. Понятно, что и с ними отношения у меня не сложились — нелегко такой яркой индивидуальности с уличным сбродом. Вообще, доложу я вам, жуткое место этот приют — хоть все по евростандартам, полы и стены кафельные, едальные поверхности — нержавейка, жрачки вдоволь, клетки у нас индивидуальные.

Чисто, сытно и бездушно. Я даже поначалу думал, что попал на олинклюзив, мне раньше богатые коты про такое рассказывали. Скучно в приюте очень, из клеток выпускают только поесть, гулять ни-ни, по бабам тоже не пускали, да и не зачем — в первый день подвергли полной санитарной обработке под самый корешок. Кастрация у них, понимаешь, по новой моде — даже орешки выпотрошили, а ухо, что интересно, подрезали, чтобы со всех сторон было видно — евронорма выполнена. Насилие над личностью вопиющее, а Европа им на это денег из фондов выделяет!

В общем, сидел я после операции несколько дней в клетке безвылазно. Выходить, опять же, страшно — такие мордовороты вокруг, что лишний раз носа не высунешь. Я с ними пытался как-то язык общий найти, про крысу было начал, а они как заржут, ну и порассказали мне, что такое жизнь реального кота: кто собаку задрал, кто с помойки просроченную валерианку уволок и две недели всем двором бухали, кто кошке двадцать котят зараз сделал, а от кого соседская хавронья понесла.

Были там и другие коты, бывшие домашние, но с этими вообще контактировать трудно — депрессивные зверьки, каждый сидит в своей личной драме. Я с ними старался поменьше общаться — от неудачников перетекает, а оно мне надо? Единственное, чему от них можно было поучиться, — это саморекламе. Страсть как они в новые дома хотели и перед каждым потенциальным «родителем» такие чудеса пиара вытворяли, что я, неплохой лицедей, просто диву давался. Хорошая была школа — насмотрелся там всякого. Кантовался я в приюте несколько месяцев, все не выбирали меня новые хозяева. Но везение мое опять сработало.

Пришли мамаша с сыночком. Парнишка шкодливый, но не вредный, а тетенька мне сразу понравилась — хорошенькая и хваткая. Ее дети запилили спасти бедного приютского котика, вот пришла спасать. Достойных конкурентов у меня в тот день было два: Спартак и Снежка. Спартак переусердствовал: огромный рыжий кошак килограммов на семь, женщине на руки кинулся и ну лицо своим наждачным языком вылизывать. Она, умница моя, не повелась — решила зверя на сыночке протестировать. Пацаненок, не долго думая, Спартака на спину завалил, брюшко ему, видите ли, почесать захотел. У рыжего эмоция вскипела, он лапку так угрожающе поднял, недобро взвыл и… моментально был дисквалифицирован.

Тут Снежка из своей клетки призывно так «ми-а-ау», нежно, тоненько и противно, как падшая женщина. Мальчик маму за руку к клетке потянул, мол, какая кошечка красивая, беленькая, пушистенькая, возьмем. Все, думаю, накрылось сегодня усыновление. И тут мне фортануло — у Снежки оказались критические дни. Какая-то желудочная беда накрыла кошку за пару дней до этого, и ее полуангорский тыл был изрядно подгажен. Меня от злорадства так проперло, аж чихнул, правда, глумливую ухмылку сразу припрятал, собрал морду в куриную гузочку, таким сделался грустным и одиноким — только обнять и плакать. Там террорист и засранка — а тут я, в дальней клетке, такой весь чистенький (носочки в третью позицию), морда одухотворенная, в глазах — вся грусть еврейского народа.

С выражением глаз я в тот день угадал и уже через двадцать минут ехал в новый дом на очень даже, скажу я вам, неплохом джипе. По дороге измечтался весь: вот сейчас в особняк настоящий привезут, там свининка парная в мисочке скучает, колбаска всякая, молочко, для меня дверка отдельная — чтоб на улицу в любое время выйти, хозяюшка все по шерстке наглаживает… И еще хорошо, чтобы кошка в доме была симпатичная и душистая, ну так, для красоты…

Ох, не бывает, чтобы все идеально! Из намечтанного в доме обнаружилась только старая кошка, совсем не фертильная и пахло от нее разве что нафталином. К слову, и дом-то не дом вовсе, а квартира, хоть и большая. О выходах на улицу и речи быть не могло — там, видите ли, зараза и инфекции, а у них — дети. Попал я, как кур во щи! К хозяюшке прилагался строгий хозяин, к их мальчику еще трое спиногрызов. Котов целыми днями наглаживать там не заведено, а свинины в доме сроду не водилось — евреи они.

Нас, между прочим, тоже не когтем делали, телевизор у бабки смотрели, кое-чего знаем, да и сын по пьяни про евреев всякое рассказывал. Три дня сидел я под кухонным столом, вспоминал, чего про эту породу слышал, прислушивался, принюхивался. Пахли непротивно, со мной были неагрессивны и все это настораживало — то ли сразу обрежут, то ли на мацу припасут. Хотел было авансом им отомстить, уже и к тапку хозяйскому прицелился и мимо лотка нагадить затеялся, занавески приметил потоньше, юбку хозяйскую понаряднее, бокалы подороже, ну и по мелочи всякое бьющееся и рвущееся, чтоб обратно меня в приют отдали. Однако кормили регулярно и качественно, решил еще приглядеться. Хозяйка тоже пригляделась — как раз к тому месту, где обрезают, и устроила то, что у них называется гевалт.

Только в первый раз прошелся хвост трубой, она глядь — а под хвостом никакого самцового тюнинга! Хозяйка давай мужа пилить, мол, звони в приют, нам кошку подсунули, так может еще в чем соврали, может она старая или больная. Я — кошка! Представляете хохму? Ей в приюте терпеливо объяснили, что они по европейской программе так кастрацию проводят, по самое немогу. Хозяин одобрил — обрезанный котик, кошерный. А хозяйские пацаны меня с той поры всяко дразнят, общаются со мной панибратски. У них там две девочки и два мальчика, вот мальчики и резвятся.

На мое счастье у них часто бабушка гостит, мамина мама. Поначалу она мной манкировала, даже брезговала. Ей породистые кошечки нравятся, а мужиков она со времени развода терпеть не может, тут хоть на двух ходи, хоть на четырех — все одно, скотина. Такая она строгая женщина, что я поначалу и подойти боялся, а потом вспомнил, как со своей прошлой бабкой ладил, обаяшку включил — и как ни странно, сработало. В общем, подженился я к ихней бабке, сплю теперь у нее в кровати, когда захочу. С хозяйкой мы тоже хорошо поладили. Вел я себя прилично. Мясо клянчить перестал — все равно говорили, что коту кошерного не положено, никаких шкод и вольностей себе не позволял, с домашними мужиками был сдержан, с бабами ласков, и по большому счету мишпуха была мной довольна. Только маца все у меня из головы не шла, а ну как заместо младенца употребят!

Я таки нашел выход — надо трудоустроиться, евреи народ практичный, полезному зверю пропасть не дадут. Периметр квартиры обошел — ни одной мыши, хоть тресни. Две недели думал, решил по медицинской части продвигаться — могу остеохондроз погреть, могу как психотерапевт выслушать и успокоить. Только хорошо все так придумал — как назло у хозяина астма обострилась, поговаривали, что из-за меня. Вейз мир, у второго мужа подряд на меня аллергия! Но опять повезло — оказывается, в еврейской семье болеть должна только жена, а муж может болеть исключительно тем, чем жена согласна, чтоб он болел. Сложно, правда? Я сам долго понять не мог, как у них там все устроено, но тот расклад был мне на лапу. Хозяйка сказала, что астма хозяина со мной не связана — значит таки не связана и пусть лопнут все врачи вместе.

А я таки лекарем стал подрабатывать — то хозяйке головную боль уйму, то ее матушке, то девчонок после школы успокою. Свекровь у них хозяйкина гостила — и той пригодился, суставы больные прогрел. Со всех дел пошла у меня хорошая репутация, а репутация у нас много значит. Хотя на еврея я все равно не похож, так тут моя буковка М на лбу пригодилась. Хозяйка тоже в породах разбирается, сказала, что на вид я почти мейнкун, всяко не шойгец какой беспородный.

В общем, теперь я таки хороший обрезанный котик с репутацией доктора и приличной породой. А что мясо вижу реже, чем собственные яйца, — а гиц ин паровоз. То есть по-нашему — тоже мне, большое дело!

Тишка — кошерный котик. Фото автора.

Мириам Залманович

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вам также может быть интересно...

Попытка «ножевого» теракта на кольце АЙОШ. Нападавший нейтрализован

Читать далее →