"В Румбуле погибли наши!" - сохранение исторической памяти в современной Латвии. "В Румбуле погибли наши!" - сохранение исторической памяти в современной Латвии.
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  Аналитика и история  >  Данная статья

«В Румбуле погибли наши!» — сохранение исторической памяти в современной Латвии.

29/11/2017

Я не могла пройти мимо этого события ни как коренная латвийская еврейка, ни как исследователь Холокоста, ни как докторант факультета История еврейского народа (университет Бар Илан). Участвуя во множестве памятных мероприятий, никогда и нигде не сталкивалась с подобным. Благодаря идее одной молодой женщины, Лолиты Томсоне — директора мемориального музея Праведника народов мира Жаниса Липке, её единомышленника — историка, доктора наук Каспарса Зеллиса и группы энтузиастов из среды латышской интеллигенции, сегодня Рига может по праву гордиться одним из самых трогательных и впечатляющих мероприятий памяти Холокоста в мире. Мне выдалась возможность побеседовать об этом с Лолитой и Каспарсом в рамках интервью для Newspress

Почему такое значимое памятное мероприятие вы приурочили именно к первым румбульским расстрелам, а не к созданию гетто, или официальному дню памяти жертв Холокоста, например?

Каспарс Зеллис (К): В принципе идея о том, чтобы отметить 75-ю годовщину убийства в Румбуле, идёт от Лолиты, которая пожелала актуализировать этот факт в латвийском обществе. Существовали реальные опасения, что это может быть забыто в контексте других политических, социальных и прочих событий. Идея, насколько я понял, первоначально была просто актуализировать интерес СМИ к этой трагедии. Однако в ходе встреч и обсуждений возможных способов реализации этого замысла, возникла идея об акции у памятника Свободы с зажжением свечей в память о погибших. То есть, уже с самого начала упор делался на поминовение жертв этого самого массового убийства в истории Латвии, поэтому и дата 30.11 было самой логичной точкой отсчёта.

Лолита Томсоне (Л): Памятное мероприятие в Румбуле всегда курировала Рижская еврейская община – ведь это место последнего упокоения их близких. Община обычно собиралась в последнее воскресенье ноября, мероприятие проходило на русском и на идиш. С тех пор, как в мероприятии также стали участвовать представители латвийского государства и дипломаты, мероприятие часто стало выпадать на рабочее и учебное время; зачастую оно воспринимается как «еврейское дело». Мне довелось побывать на памятном мероприятии в Бабьем Яру; оказалось, что логотип «Бабий Яр 75» появился на каждом канале украинского телевидения – его увидела вся страна. Я подумала, что в Румбуле, в месте, где произошло самое крупное убийство гражданских лиц, где погибшие были частью Латвии, гражданами Латвии, чья единственная родина была здесь, на передний план выносятся евреи в смысле еврейской общины, что разделяет жертв среди населения Латвии по признаку этнической принадлежности. Мне показалось важным поднять в латвийском обществе идею о том, что прямо здесь, в предместье Риги, находится массовое захоронение рижан, массовое захоронение латвийских евреев, которые являются неотъемлемой частью латвийского общества. В стране нет более центрального и более «латышского» места, чем Памятник Свободы. Это самая сердцевина и сердце Латвии, поэтому памятное мероприятие должно бы было проходить в таком знаковом месте, чтобы там смогли сойтись вместе и латыши, и евреи, и русские, и удивлённые туристы, не понимающие, почему эти люди ставят свечи.

Каспарс Зеллис и Лолита Томсоне, фото мероприятия «Rumbula — 75. Mēs atceramies, mums sāp».

Как я понимаю, в организации мероприятия вы не особо опирались на местный еврейский и политический истэблишмент. Почему?

К: Я бы не сказал, что организация мероприятия проходила за спиной у евреев, помощь и на уровне идей, и практическую в ходе акции – оформление свечей, их уборка – оказали и директор музея Евреи в Латвии Илья Ленский, и член правления Совета еврейских общин Дмитрий Крупников. Тем не менее, мероприятие организовывалось таким образом, чтобы оно могло вырвать память о Холокосте в Латвии из своего рода заколдованного круга, когда это — мемориальные церемонии, во время которых евреи поминают погибших евреев. Мы хотели подчеркнуть то, что произошедший Холокост – это не только трагедия евреев, это трагедия всей Латвии и её общества.

Л: Мы встретились с еврейской общиной, которая поначалу была настроена весьма скептически. Историк Уна Бергмане написала о Румбуле статью на портале Satori.lv; активист времён восстановления независимости Дайнис Иванс также опубликовал и свою статью, чтобы эта идея о Румбуле, как о месте трагедии всей Латвии, ушла в массы. Эксперт в области СМИ Рита Рудуша помогла установить связь с редакторами канала LTV, чтобы история Румбулы прозвучала также и в телеэфире. Редерс пригласил на беседу в передаче 1:1 латвийского историка Маргерса Вестерманиса, пережившего Холокост [Маргер Вестерман — бывший узник Рижского гетто, историк, основатель и многолетний руководитель музея Евреи в Латвии — М.З.]

Маргер Вестерман, фото мероприятия «Rumbula — 75. Mēs atceramies, mums sāp».

Что вы знали об этой трагедии из детства, от старших, учителей, соседей, до тех пор, пока не стали это изучать. Когда и при каких обстоятельствах вы впервые услышали о том, что здесь убивали евреев? Как это на вас подействовало?

К: Я ходил в школу ещё в советское время, к тому же это было не в Риге, поэтому мои знания о Холокосте до момента, когда я начал изучать историю в ВУЗе, больше опирались на фрагментарные эпизоды социальной и культурной памяти, которые ещё были живы в местной общине и в советской культуре. Эти эпизоды пробуждали интерес, но не позволяли сформировать общую картину событий. Больше об этом я узнал только в начале 90-х годов, будучи студентом-историком. Это было время, когда история Холокоста в Латвии (и не только, ибо архивы государств советского лагеря, где происходил Холокост, открылись для западных исследователей тоже только в 90-е годы) только начала получать научное осмысление, и в Латвийском Университете спецкурс о холокосте читал Маргерс Вестерманис, на лекции которого я ходил. Так как осмысление этой трагедии состоялось уже в профессиональной среде, то проблематика Холокоста вызвала у меня ряд вопросов, на которые я позже попытался найти ответы в своих исследованиях, но многие вопросы до сих пор и остаются без ответов.

Л: И моего деда после войны отправили в ссылку, но ведь это никоим образом не мешает сочувствовать и другим жертвам Второй мировой войны. Сочувствие безвинным жертвам – это не копилка, которая может внезапно опустеть, и, если ты можешь отдать дань памяти одной группе жертв, которые понесла Латвия, в твоём сердце и в твоём разуме обязательно хватит места, чтобы подумать и о других – о тех, чьи жизни были столь жестоко оборваны, когда они стояли в яме, на спинах других, только что расстрелянных. Это было поколение наших прародителей; и выжившие свидетели, и палачи уже ушли в вечность. Я не представляю, как мы, нынешние жители Латвии, смогли об этом не забыть, ведь просто стереть из памяти столь ужасную травму было бы гораздо легче.

Каковы источники финансирования этого мероприятия?

К: На это пусть лучше ответит Лолита – я не знаю. Немного денег дало посольство Германии, но это финансирование ушло на организацию дискуссии по поводу позиции стороннего наблюдателя на следующий день (улыбается)

Л: Посольство Германии поддержало нас при проведении на следующий день после памятного мероприятия в Румбуле дискуссии, где мы говорили о явлении «стояния с краю», когда ты можешь видеть, что происходит с твоими соплеменниками, не беря на себя ответственности, храня молчание из чувства страха или неспособности принимать решения; о роли жертвы, от которой так трудно избавиться.

Кто ваша команда, кто подставил плечо и помог организовать первое мероприятие? Что движет этими людьми?

К: Команда… У нас есть команда, Лолита? (снова лукаво улыбается) Я думаю, это единомышленники, которые помогли не только идеями, но и практически – письменно обращаясь в средства массовой информации, занимаясь организацией, оформляя и убирая свечи. Многих из них мы и вовсе не знаем. Неоценимую помощь в организации оказала Рита Рудуша.

Л: Мне не удалось бы добиться задуманного, если бы в этом деле не согласился поучаствовать Каспарс Зеллис, историк, который много писал и думал на тему Холокоста.

Что вы ожидали от прошлого мероприятия? Сбылись ли ваши ожидания? Какими видите перспективы подобных мероприятий и что еще считаете важным делать для привлечения общественного внимания к теме и сохранения исторической памяти?

К: Прошлогоднее мероприятие, на мой взгляд, удалось. Лично у меня это вызвало удивление, я даже не ожидал такого отклика. Нам пришлось у памятника провести почти всё время этой акции [официально — с 18.00 до 23.00, хотя люди подходили и позже. М.З.], и очень тронуло то, что даже когда большая часть людей, собравшихся у памятника в начале церемонии, разошлись, позже продолжали подходить люди, которые просто зажигали свои свечи, тихо стояли некоторое время и шли дальше своим путём. Мне кажется, это доказывает, что большая часть латвийского общества готова более широко смотреть на своё прошлое. Конечно, думаю, что такая мемориальная акция должно иметь место в пространстве памяти Латвии. Кроме того, об этих темах нужно продолжать говорить, писать, дискутировать – это я и стараюсь делать!

Л: Ясно, что такое мероприятие у главной святыни Латвии было приятна не всем, однако поддержка была значительной, и люди всё время приходили – приходили постоять, помянуть и подумать о тех двадцати пяти тысячах человек, которых не удалось уберечь, которые родились в Латвии, но были безжалостно расстреляны в ямах, только потому, что были евреями.

С Лолитой Томсоне и Каспарсом Зеллисом беседовала Мириам Залманович

 

Вам также может быть интересно...

Ушла из жизни Рона Рамон — супруга Илана Рамона — первого израильского космонавта

Читать далее →