Мириам Залманович: Ицик - истребитель Мириам Залманович: Ицик - истребитель
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  Авторские колонки  >  Авторская колонка Мириам Залманович  >  Данная статья

Мириам Залманович: Ицик-истребитель

25/12/2017

Как приятно видеть человека, получающего истинное удовольствие от своей работы! Удовольсвие это не зависит ни от сферы деятельности, ни от занимаемой должности. Мне приходилось видеть как несчастных банкиров и бизнесменов, пресытившихся и считавших себя рабами своего капиталла, так и вполне довольных жизнью садовников и сантехников.

«Крысы, мыши, джуки, моль, муравьи» — внеслась как-то утром в моё хайфское окно. Ну, прямым автомаркетингом нас не удивишь. То и дело, заезжают в наши жилмассивы различные торгаши, оборудовав свои транспортно-торговые средства очень громкоговорителем. Из этого матюгальника то незатейливая музычка несётся, сообщая жителям о прибытии мороженного, то вопли «Три арбуза за 10 шекелей! Да, да, три за десять! Помидоры, клубника, инжир!»

Машина или микроавтобусик движется по району степенно, на скорости 5 км/ч, давая возможность желающим выйти и отовариться не отходя от дома. У водителей, которые не могут объехать это торговое чудо по однополосной внутриквартальной дороге, на лицах тоска, на устах слово нетихое, зачастую – русское. Этим самым словом, скомбинировав его с однокоренными и снабдив жестикуляцией, водителям удается перекричать матюгальники, мотивируя их к ускорению темпа езды.

Бабульки, вылезшие по случаю закупиться, перекрикивают и тех и других. Продавцам выговаривают за пролежни на помидорах, попутно проклиная водителей, портящих удовольствие от покупки. Им они громко, но беззлобно, желают сдохнуть, или, как минимум постыдиться и заткнуться, сопровождая пожеланием «Торопись, торопись, как раз на кладбище успеешь!» и сетованиями «Гоняют тут по району, как сумасшедшие». До кучи «вешают» на них всх кошек, погибших на дорогах Израиля со Дня основания Государства, а раз так, то вместе с проклятиями в них же несется «Убийцы» и яростное сочувствие их матерям, которые наверно ночи не спят из-за таких сволочных сыновей.

Я видела только одного острослова, который смог огрызнуться на этот кровавый навет  «Да это же естественный отбор в действии! Представляешь, какими идиотками были кошки, решившие перебежать дорогу перед машиной».

«Хохмолог» (умник –иврит, разг.) проскрипела вставными зубами одна бабка. «Филозоф!» (философ) восхищенно оппонировала ей другая. Философа я знала – на соседней улице живет, программист-пофигист из наших, 90-го года призыва. Как-то вечером, покуривая на стоянке у дома он по-соседски кивнул мне и после стандартного «какдела», кивнул на парковку. На единственном свободном месте валялась дохлая кошачья тушка. Тошнота подкатила к горлу, а чувство, среднее между брезгливостью и жалостью к зверьку заставило посмотреть на Философа с удивлением. Довольный произведенным эффектом он изрек: «Это какой же невезучей кошкой надо было быть, чтобы погибнуть вот так нелепо, на стоянке», и долго ещё стоял, вероятно размышляя о бренности бытия.

Я его с той поры побаиваюсь, придворные бабки, судя по всему, тоже. Но обычные водители в неравном  вербальном бою старушкам явно проигрывают, и с обреченностью старого ослика плетутся за автолавкой, покорно останавливаясь за ней около каждого дома.

Водителей я понимаю прекрасно, сама не раз попадала в такую автозасаду, но стиснув зубы покорялась судьбе и звонила в пункт назначения с сообщением о том, что задержусь минимум на двадцать минут. Очень уж  толлерантно отношусь к старушкам-покупательницам. Помню, каким чудом были для них автолавки во времена моего дифицитного рижского детства.

Не знаю, каким именно образом на мясокомбинате коммуниздили мясо, но когда грузовик въезжал во дворы Юглы, Агенскалнских Сосен и прочих рижских микрорайонов, никаких громкоговорителей им не требовалось. Весть моментально облетала двор, мужики открывали двойные двери своего грузовика изобилия и по двору распространялся дивный запах копченого мяса.

В основном, особыми деликатесами там не баловались – на крюках висели ребристые туши не скажу каких животных, а так же говяжьи хвосты и копыта. Дворовые мальчишки дразили продавцов и покупателей тыча пальцами в открытое чрево автолавки и выкрикивая обидное «Сиськи, письки и хвосты! Сиськи, письки и хвосты!». Дразнилка, долетавшая до слуха зазевавшихся домохозяек, вызывала обратный эффект и подхватив котомки они неслись во двор. Так что, по нынешнем временам, пацанам за рекламу ещё бы и приплатили, а тогда разъяренный водитель запустил в их нестройный ряд хвостом.

Пульнул прицельно с яростью индейца, запускающего бумеранг, и здоровенной коровий хвост дал-таки самому крикливому по шее. По здравому рассуждению, этот метровый боеприпас мальчишку мог серьёзно покалечить. Но у кого в тот момент было это здравое рассуждение – одним надо было срочно сбыть нелегальный товар в обход государства, другим – быстро закупиться, делая вид, что понятия не имеют о происхождении товара.

Коммерческое предприятие было настолько выгодно обеим сторонам, что никто из жителей микрорайонов «нелегалов» не застучал. Хотя времена тогда были самые располагающие. Пораженные меткостью хвостометателя, пацаны кинулись врассыпную и больше не дразнились. А вот моя покойная бабушка Мина сильно тогда переживала. За хвост, так и оставшийся валяться в дворовой пыли. Она, как приличная аидише бобеле, хвостом могла всю семью накормить, и знала, как сготовить из него блюд десять, от супа до холодца, включая всё то, что я тогда по малолетству не запомнила.

Вот эти воспоминания детства о великой пользе торга с колес и примеряют меня с нынешнеми автоторговцами, заезжающими на наши Хайфские улицы всегда в самый не подходящий момент.

Кроме продавцов в наши районы заезжают не менее громкие покупатели. «Алте захен» несется из громкоговорителей видавших виды арабских грузовичков. «Алте захен» — старые вещи (идиш) архаичное, как наши еврейские местечки. «Алте захен – покупаю, плачу сразу» — кричали еврейские старьёвщики в наших штетлах и городских двориках.

«Алте захен» на чистом идише вторят им арабские скупщики. В отличии от наших старьёвщиков, в тележку которых попадали прохудившиеся чайники и тремя поколениями ношеные платья, арабы приезжают за более крупной добычей. «Холодильники, плиты, ковры» — зазывает грузовичок.

Поторговавшись для приличия, граждане за бесценок отдают им то, что и так давно пылилось и зря занимало место в кладовках. Все довольны, им, арабам – лишь бы даром, они с товара пыль стряхнут, подчинят и ещё лет сто в соей деревне будут использовать. Продавцы получают небольшие денежки, экономя куда большие на вывозе хлама на свалку.

В общем, «арбузы за десять» и «алте захен» уже вписались в картины нашего хайфского бытия. А тут «Крысы, мыши, тараканы»! Неужели и их продают? – подумала я, размежив очи в утренней неге. Так мы и сами не бедные. Крыс-мышей, правда нет, но тараканами поделиться можем. Тут надо сказать для тех, кто не знаком с данными представителями израильской фауны, что их наличие дома абсолютно не зависит от радения хозяйки. Насекомые эти, с очень хитрым  научным названием, в простонародие называемые Джуким, (жуки) проникают в квартиру оригинальным способом.

Не на своих четырех (или сколько их там у них), как их более приличные собратья, а… на крыльях любви к комфортным местам проживания. Влетает такая особь, сантиметров пять в длину, прямо в окно, тарахтя крыльями, как приземляющийся бомбардировщик. Наглые и непредсказуемые, как маркетологи и рекламные агенты. Не успеешь заметить нарушение своих территориальных границ и тапком врага покарать – пиши пропало. Спрячется где-нибудь за книгами в шкафу, потомство заведет, потом только химической атакой отбиться можно будет.

Как оказалось, эту самую химическую атаку и пиарил Ицик-истребитель, перечисляя в громкоговоритель тех, чью кровь он готов был взять на свою совесть. Настроение у меня в то утро было доброе, желание прибить кого-либо напрочь отсутствовало и потому, лениво выползя из подъезда, я ограничилась пополнением магнитной коллекции.

Выдавать нахолодильный магнитик в Израиле давно популярнее, чем оставлять визитку. Особенно, когда речь идет о политике, товарах и услугах. «Исраэль ба алия» сообщали интерфейсы наших холодильников перед выборами поздних девяностых. «Хаим сантехник приедет даже ночью» (хм…заманчиво). «Самая свежая рыба – в магазине на улице Аленби» и т.д.

Ицик-отравитель повис на моём холодильнике рядом с ночным сантехником, с уговором, что ему, Ицику, я непременно позвоню на следующей неделе.

К слову, до того, как решиться на столь радикальные меры, из Риги я привезла средство российского производства. Там «комбат» в виде плассмасовых квадратиков раскладывается по проблемным точкам квартиры и вполне успешно справляется со всякой ползающей живностью. Большой его плюс в том, что он безвреден для детей и домашних животных.

Привезя «комбата» и вполне довольная своей находчивостью, я щедро разрекламировала его хайфской соседке Симхе, на рижском опыте убеждая её в чудесных свойствах оного и даже переведя на иврит его название.

Через неделю, поймав меня на лестничной клетке, Симха, мучимая аналогичной проблемой, поинтересовалась, как на нашем участке фронта обстоят дела с противотараканной обороной.

«Никак» — честно ответила я, «Странно, но здесь не помогло». «Ха» — удовлетворенно крякнула еврейка Каддафи (так гордо себя называет Симха, рожденная в Ливии, что бы не путали её с разными сирийцами-морокканцами, что по её мнению, таки две большие разницы). «Чтобы какой-то русский солдат (комбата явно разжаловали) справился с нашими Джуками. Нет! Они у нас – Файтеры! (fighter — боец, англ.)». В её голосе было столько патриотизма, что возразить я просто не посмела.

Как оказалось много лет спустя, её гордость была вполне оправдана. Дело в том, что зоопарк Риги, за твёрдую валюту импортирует этих экзотов из какой-то южной, но слаборазвитой страны. Живут в рижском зоопарке зверьки, которые только ими и питаются, такая у них диета. Так что маленький и гордый Израиль вполне может экспортировать маленькой гордой Латвии больших еврейских Джуков-файтеров.

 

Из фантазий о возможных сверхприбылях от продажи тараканов, меня вывел голос Ицика, протягивающего второй рекламный магнит.

-Кто живёт у тебя дома? — строго спросил он.

-Кошка, бабушка и муж — честно ответила я.

-А из вредителей?

Припомнив порванную кошкой занавеску, бабушкину язвительность и то, что покупки муж сегодня спихнул на меня, очень захотелось ответить в том же порядке. Устыдилась собственных мыслей и потупив очи, как провинившаяся ученица, тихо призналась:

-Джуки.

— Отлично! – с энтузиазмом отозвался Ицик. Я выведу этих тварей!

И уже более кокетливо добавил «А если захочешь, то и мужа с кошкой тоже». На бабушку храбрый истребитель почему-то не позарился. Видно, зная характер еврейских бабушек убоялся.

— Фигу тебе, муж и кошка мне и самой нужны, а вот Джуки – все твои. – беззлобно ответила я. На том и сговорились.

Карательной акции предшествовало строгое следование инструкции – кухонную мебель закрыть пленкой, квартиру освободить от всего живого, кроме вредителей. Кошка, чуя чем рискует, всю неделю вела себя примерно. Муж с бабушкой тоже. За это они были не только эвакуированы под угрозой химической атаки, но и премированы уикэндом в киббуце.

В час Х, заранее оговоренный за неделю, на моём пороге возникло странное существо. Гибрид водолаза (прорезиненный комбинезон и странные балоны сзади) и отличника Гражданской обороны (защитная маска на лице). Так, думаю, до Пурима далеко по календарю, до Хелоуина и Колядок – по карте. Всё, переработалась, совсем плоха стала.

— Ицик – отравитель, гордо отрапортовало странное существо.

Хм, а я думала, что вот оно, наконец-то и я смогу хвастаться тем, что пусть и не Ленина, но пришельца видела своими глазами. Да и чеканная фраза «Здравст-вуй Зем-ля-нин! Я при-шёл к те-бе с ми-ром!» ему подошла бы куда лучше.

Для пущей убедительности, а может видя мою растерянность, существо сняло маску. Вправду Ицик.

— Предложить тебе воды или чаю? Дежурно проговорила я мантру израильского гостеприимства.

-Да, ты пока приготовь кофе, а я осмотрю территорию.

Территорией оказалась наша квартира. Ну да, так и есть, оккупированная тараканами территория, а этот терминатор сейчас явно будет проводить процесс размежевания. Причём, судя по его решительности, по-ультраправому, радикально и безо всяких там левацких сантиментов.

— Смотри! — донесся его гортанный вопль из гостиной. –Скорее иди сюда и смотри!

Чуя недоброе поплелась на зов.

— Видишь? Видишь? – в радостном возбуждении орал Ицик, показывая на книжную полку.

— Нет – честно призналась я.

— Уффф, безнадёжно вздохнул он, мол, что с них, интеллегентишек-дилетантов возьмешь.

-Ты сюда, сюда вот смотри. Видишь эту черную точку?

— Да – соврала я, чтобы не выглядеть совсем уж безнадёжной дурой.

— Вот! – удовлетворённо заключил Истребитель. – Это-его каки!

— А-а – неопределенно протянула я, удивленная его фекальной радостью.

Дальше действо развивалось совсем уж умопомрачительно. Прижав палец к губам в знаке «Тсссс» он бесшумно начал передвигаться по комнате кошачьей походкой. Вероятно, боялся спугнуть притаившегося врага.

— Вот! – радостно закричал он. – Ещё, ещё! Смотри, здесь тоже его каки!

— А вот это – кокон, сказал он тихо, с материнской нежностью в голосе. И сюсюканьем, каким обычно разговаривают с чужими малышами, продолжил «Из него потом появляются маленькие Джуки». «Правда, много маленьких джуков?» — продолжая сюсюкать обратился он к кокону.

Вот тут я откровенно испугалось – психическое здоровье моего визави вызывало всё большие сомнения. А я с ним один на один в квартире. Да и дома такого оставлять одного на несколько часов тоже боязно, между тем это – часть инструкции, якобы, средство травли для меня вредное.

Я решила пойти в разведку и за кофе, как бы невзначай, завела разговор о том, нравится ли ему его профессия и как он в неё пришёл. По ответам Ицика стало понятно, что человек передо мной абсолютно адекватный, просто дело своё беззаветно любящий. И вдруг мирная беседа прервалась на полуслове – Ицик замер в позе льва, готового к прыжку.

— Муха! – воскрикнул он и, повернувшись ко мне укоризненно спросил

— Почему ты не сказала, что у тебя ещё есть мухи.

При этом он так сверлил меня взглядом, что я почувствовала себя преступником, утаившим от советского государства его законные 75% найденного мной клада. Ну, или от израильского – археологическую ценность, незаконно накопанную, что, впрочем, многие из нас втихаря делают. На худой конец – от Латвии нефть, найденную на собственной юрмальской клумбе.

— Для мух нужен совсем другой реактив, — продолжало корить обойдённое мной государство.

— Да ладно, — примирительно сказала я, — Ты же только про вредителей спрашивал, а мухи к ним не относятся, и вообще, у меня их кошка ловит.

— «Не относятся?!», «Кошка ловит!», « Да ты не понимаешь, что ты несешь!»

Свою ошибку я осознала в ближайшие же 45 минут, прослушав лекцию о мухах, их вреде народному хозяйству и мирным гражданам и способах борьбы с этими пучеглазыми тварями.

Про некоторые способы борьбы, я знала и без Ицика, о чём ему в своё оправдание и доложила. Умолчала, однако, что все они были мне не по душе. Взять туже ультра-фиолетовую лампу. Насекомых она привлекает свечением и убивает током раскаленной спирали. При каждой казни раздаётся сухой треск, похожий на короткую очередь из «Узи», разноситься запах паленого, а останки жертвы падают на пол. Как-то не экологично, не эстетично и тревожно.

Сидишь, скажем, вечером в лоджии, на море любуешься, на закат. Вдруг трррр. Или мыслишь о чём-нибудь эдаком, прекрасном и вечном, снова тррр – всё, остаётся думать только об экономическом кризисе и международном положении. А когда бездыханное мушиное тело падает прямо в альков, да ещё аккурат в интимный момент?! Нет, на секс втроём с дохлой мухой не подписывалась. Тут пугаться надо, брезгливо отряхиваться – словом лично мне не до глупостей.

Или, к примеру взять липкую ленту. Во многих  фалафельных и прочих маленьких едальнях, а так же производственных и офисных помещениях нет навороченных орудий для мухоказни, а потому с потолка незатейливо свисают липкие ленты. Снабженные привлекательным запахом, они приклеивают к себе жертв прочнее, чем католический брак. У меня от такого милого зрелища аппетит напрочь портится, но есть немало людей, которым такой способ борьбы с насекомыми вполне нравится. Каждый раз, меняя ленту, они с удовольствием пересчитывают налипшие мушиные трупы и сообщают домочадцам или сослуживцам счёт. Наверно, у них охотничий инстинкт развит куда сильнее, чем у меня.

Один мой друг пошёл ещё дальше и завёл дома экзотическое растение-мухоубийцу. Выглядит оно так себе: вощеные лопухообразные листья и цветы, формы плафонов советской люстры. Эдакие сухие, но невянущие колокольчики. Внутри «плафонов» липкая жидкость, на мушиную беду опять же вкуснопахнущая. Живыми мухи оттуда не выбираются, а друг, подходя к растению, приподнимает цветочек, заглядывает внутрь и, пересчитав, удовлетворенно замечает «Работает». Как сказал бы о кошке-мышелове, вот, мол, полезная скотинка, не зря кормлю. Ну, компьютерщик, интеллигент, что с него возьмешь. Не до липкой же ленты ему опускаться.

Да, губит мух эстетика – если бы не их тяга к ароматному, не знаю, как бы мы отбивались. А если бы не моя осведомленность в вопросах бытового мухоловства – не знаю, согласился ли бы Ицик-истребитель со мной сотрудничать. Оценив мои знания он посмотрел на меня очень уважительно и сделал серьёзную скидку на свои услуги.

Джуки долго ещё облетали наши окна стороной. Вероятно, пометили их снаружи табличкой с черепом и костями. Довольный своими профессиональными успехами Ицик по моей наводке перетравил всех соседей, точнее их «тварей». Покидая наш дом он вышел на следующую тропу войны, и только раз в год позванивает, с надеждой в голосе спрашивая «Они вернулись?». Мы оба знаем, о ком он говорит, но порадовать мне его пока нечем.  А жаль – дело же серьёзное, а, главное – так человеку по душе.

Мириам Залманович

1 Comment

  1. Арик.Иерусалим.:

    Мирьям — кол а кавод!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вам также может быть интересно...

Моя прекрасная инструктор

Читать далее →