Д-р Натан Тимкин: Маленькие радости детства-2 Д-р Натан Тимкин: Маленькие радости детства-2
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  Авторские колонки  >  Авторская колонка д-ра Натана Тимкина  >  Данная статья

Д-р Натан Тимкин: Маленькие радости детства-2

17/02/2018

Помните ли вы, как поджигали тополиный пух каждое лето детства? Этот летний снег не ложился ровным слоем на асфальт, а скапливался в основном у края дороги, ограниченной стеной поребрика. Туда бросалась горящая спичка, и я бежал за огненным ручейком, захлёбываясь собственным радостным смехом. Но ещё веселее было найти на стройке кусочки карбида и насладиться его шипучей вспышкой, с дымом и искрами.

Рядом с домом моего детства строили метро, там была бездна подобных интересных вещей. Во-первых, огромные смоляные факелы, обмотанные ветошью. Поджигаешь такой, и спускаешься в подземелье на поиски сокровищ. Во-вторых, сами сокровища: сколько всякой всячины рассыпано! Отбитые кусочки полированного гранита, мрамора, какие-то зеркала. Моток многожильного провода в свинцовой оболочке — отдельный клад, цветные проводки отдавали девочкам, они сплетали их них футляры для шариковых ручек и разнообразные фенечки, хоть их так ещё и не называли, свинец же шёл на изготовление битков для игры в пробки.

Его отрывали, закладывали в банку из-под гуталина и разогревали на газу. Плавился он быстро, полностью заполняя объём, а потом, остыв, легко вынимался из ёмкости. Получалась отличная тяжёленькая шайба. Важнейший инструмент для лучшей детской игры был готов! Суть игры в том, чтобы перевернуть битком как можно больше пробок, чужих и своих, все перевёрнутые становятся твоими. Но надо было их найти. Использовались в основном крышечки от пивных или лимонадных бутылок, которые необходимо было сплющить. Сделать подобное можно даже пальцами, но настоящая игра требует серьёзного к себе отношения…

Путь к железной дороге был долог, минут двадцать в один конец. Там мы аккуратно раскладывали найденные трофеи на рельсы и ждали электрички. Дело было опасное, расплющенные кругляшки иногда вылетали из-под колёс поезда вбок и могли рассечь всё, что находилось на их пути. Поэтому под стук колёс мы ложились, вжимаясь носами в гравий, ощущение войны и партизан (благо, мы не ощущали недостатка ни в фильмах про войну, ни в собственных фантазиях) . Но оно того стоило! Сам риск повышал твой рейтинг перед теми, кто сдрейфил и не пошёл, да и отполированные пробки было сложнее перевернуть во время игры. Единственное условие похода состояло в том, что его необходимо было завершать до тревоги, поднятой родителями, вернувшимися с работы и не обнаружившими дома любимое чадо. Иначе кранты: наказания были строги и изощрённы, вплоть до дополнительных часов игры на пианино!

А ещё рядом на пустыре почти каждый день можно было безнаказанно развести костёр. В пепел под угли бросалась выделенная мамой из семейного бюджета картофелина, в кармане поскрипывал свёрнутый из газеты кулёчек с щепотью соли. Ребята рассказывали страшные истории, я слушал, сидя поближе к огню, потому что уже осень и холодновато, и делал вид, что совсем даже не страшно, вот сейчас расскажу про настоящий ужас!

Когда жесткая антрацитового цвета корочка картошки протыкалась до мякоти, я выкатывал её подвернувшимся прутиком из кострища, нетерпеливо наблюдая за  остыванием, уже через минуту пытаясь схватить её окоченевшими руками. Сначала они принимали появившееся тепло за благо, но через пару секунд картоха летела наземь, ожегши ладошки. И опять ожидание. Наконец я, удерживая клубень, отковыривал толстую корку, разламывал его и посыпал припасённой сольцой. Наступала очередь языка ощутить вкус, а с ним  и пыл-жар кострового лакомства.

С первыми заморозками лужи становились катком, можно было разбежаться и проехаться вдоль улицы. Вчером, когда вся ватага собиралась, на том же месте начинался хоккей. Никаких коньков, все в ботинках и каких-то шароварах, которые уже совсем никакие, «только во двор». Зато клюшки и резиновые шайбы были у всех. Один сосед, поймав на игре ленинградского СКА самую настоящую, профессиональную, отдал её сыну: вот ею играть было совсем щитово, круче не придумаешь.

За домом протекала речка, которую сегодня прозывают Дачная, а мы именовали… ну как мальчишки могли обозначить мелкую речушку, даже меньше великой еврейской реки Иордан? Зимой мы катались там на коньках или бегали вдоль берега на лыжах. У речушки печальная судьба: когда строили метро, часть её русла упаковали в бетонные трубы большого диаметра и скрыли с глаз на пару километров течения.

Наступала весна, капель, первые лужи, глубину которых надо было проверить в самой середине. Если дорога имела хоть небольшой уклон, в луже образовывалось течение, с заторами, порогами, водоворотами, дамбами из кусков нерастаявшего льда. И тогда в путь отправлялись фрегаты из дощечек или просто щепки с воткнутым парусом нашедшегося прошлогоднего листка. Оборвав с голых ещё кустов веточку, ты помогал своему шлюпу преодолевать арктические торосы, взрезать их форштевнем, обгонять бригантину приятеля…. Но пора и по домам. Переулочный ручеек вливался в ревущий поток большого проспекта, где сложно увернуться от грузовика, норовящего обдать тебя холодным коктейлем ледяной воды с вкраплениями капель солярки и колотым льдом.

Наше северное неяркое лето приходило исподволь, вальсируя теплом, вперёд и назад. Опять асфальт покрывался пухом, и опять мы бегали наперегонки с огоньком, но я был уже на год старше. Так и вырос. Но я-то знаю, что мальчики хранят свои детские игры.

Д-р Натан Тимкин

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вам также может быть интересно...

Дима Кеслер: 10 ава

Читать далее →