Алекс Тарн: Как это делалось в Плоньске (часть I) Алекс Тарн: Как это делалось в Плоньске (часть I)
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  Аналитика и история  >  Данная статья

Алекс Тарн: Как это делалось в Плоньске (часть I)

20/07/2018

К весне 1956 года разногласия между главой правительства Давидом Бен-Гурионом и министром иностранных дел Моше Шаретом приобрели характер непреодолимых. Вообще-то, эти двое часто конфликтовали и раньше. Но обычно более молодой (8 лет разницы) и сговорчивый Шарет подчинялся в итоге старшему товарищу, и внешне никак не проявлял своего несогласия, изливая его лишь в личном дневнике, для потомков – зато в очень сильных выражениях. Впрочем, там же, в дневнике, Моше выражал и непоколебимую уверенность в том, что именно ему назначено волею Истории сменить БГ на посту премьера, и родная партия МАПАЙ (Партия рабочих Земли Израиля), как видно, полностью разделяла эту точку зрения.

Время Шарета настало в январе 1954 года, когда Бен-Гурион внезапно сложил с себя обязанности главы правительства и удалился в негевский кибуц Сде-Бокер, подобно царю Ивану Грозному, который, как известно, тоже совершил некогда похожий трюк под названием «посмотрю-как-вы-без-меня-справитесь». На роль заместителя-марионетки (у ИГ это был крещеный татарин Симеон Бекбулатович) БГ планировал поставить своего выдвиженца Пинхаса Лавона, однако смертельно обиженный Шарет пригрозил отставкой, партия воспротивилась, и Давид Грозный вынужден был согласиться. У руля Государства Израиля встал 60-летний Моше Шарет.

Зачем Бен-Гурион вообще уходил? Конечно, не от бессилия – напротив. БГ не устраивала сложившаяся в Израиле многопартийная система. Он всегда – еще со времен объединения «Поалей Цион» и «Хапоэль Хацаир» в единую партию МАПАЙ – стремился к укрупнению своей базы и тяжело переживал раскол, произошедший в 1944 году, когда от МАПАЙ отделилась группа во главе с Ицхаком Табенкиным (фракция «Ахдут Хаавода», слившаяся впоследствии с другими левыми и левацкими группировками в просоветскую партию МАПАМ). На выборах во Второй кнессет в июле 1951 года, где МАПАЙ получила 45 мандатов, МАПАМ с Табенкиным и коммунистами набрали 20, что, с точки зрения БГ, представляло собой непозволительное распыление сил естественных союзников.

Уйдя из правительства, он планировал обратиться «к народу» через голову существующих партий, выстроить единое «рабочее движение», а затем, изменив систему выборов, вернуться к власти уже как общенародный лидер, с совершенно иными правами и полномочиями. Сидя в Сде-Бокере, Бен-Гурион действовал через своих доверенных лиц, и прежде всего, через начальника Генштаба Моше Даяна и гендиректора Минобороны Шимона Переса. Но задуманный переворот захлебнулся в зародыше: в партийных органах сидели тоже далеко не фраера, и уже полгода спустя, поняв, что взял на себя слишком много, Бен-Гурион решил открутить всё назад.

Понятное дело, возвращение заняло еще несколько месяцев – такие спектакли всегда требуют большой массовки, боярских делегаций и всенародного челобития. Но в феврале 1955-го БГ все же вернулся – сначала в кабинет министра обороны, а после июльских выборов того же года еще и в канцелярию премьера. Против всех ожиданий, итоги выборов в Третий кнессет стали для него ударом. По идее, список МАПАЙ во главе с вернувшимся на волне всеобщего восторга основателем государства должен был получить намного больше, чем прежние 45 мандатов. Получили же всего 40 (в то время как «Ахдут Хаавода» + МАПАМ + коммунисты – 25).

Но главная проблема заключалась в том, что вкусивший власти Симеон Бекбулатович категорически отказывался вернуться в свои прежние скромные размеры. Моше Шарет, которого – опять же, по настоянию партии – Бен-Гурион вынужден был пригласить на пост министра иностранных дел, возражал главе правительства едва ли не по каждому вопросу и, в отличие от былых времен, отнюдь не спешил отказаться от своего мнения. Напротив – полтора года, проведенные Шаретом в роли премьера, возвели его на принципиально новый уровень. Теперь – подумать только! – бояре на заседаниях правительства прислушивались к Бекбулатовичу никак не меньше, чем к самому царю! Сколоченная Шаретом коалиция раз за разом проваливала подготовленные Бен-Гурионом инициативы. Нонеча было явно не то что давеча.

Как поступил бы ИГ на месте БГ, интуитивно ясно: «секир-башка». Только вот в Израиле середины ХХ века было трудновато применить методы Московии середины века XVI-го (хотя по соседству с нами это прекрасно получилось даже в веке XХI-ом; правда, на сей раз с другим секир-башкучим ИГ, в сегодняшней Московии запрещенным). В израильской системе власти премьер практически лишен возможности просто отстранить от должности того или иного члена правительства. Увольнение министра от другой партии автоматически означает развал коалиции и, как правило, новые выборы. А если министр «свой», то неминуемо приходится сталкиваться с недовольством внутрипартийных структур. Последнее было особенно характерно для МАПАЙ – партии, которая тогда еще славилась тем, что не выносит сор из барака. Здесь с тридцатых годов усиленно насаждали атмосферу почти семейного интимного товарищества – начиная с низовых организаций и кончая высшими органами партии.

Какие бы яростные споры ни велись на мапайных собраниях и конференциях, они крайне редко выплескивались наружу. Демонстрация монолитного единства – прежде всего в рядах руководства – изначально считалась тут обязательным условием. Вожди вырастали снизу и пользовались подчеркнутым уважением младших, которые видели в сохранении этого порядка залог уверенного продолжения собственной карьеры. Моше Шарет в течение двадцати лет был вторым человеком в мапайной иерархии, бывшим главой правительства, бессменным – с 1933 года! – министром иностранных дел сначала еврейского ишува, а затем и еврейского государства. Уволить ТАКОГО человека было попросту немыслимо.

(продолжение следует)

Алекс Тарн

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вам также может быть интересно...

Мири Малкина: Веселая картинка

Читать далее →