Мириам Залманович: Девять жизней кота Мириам Залманович: Девять жизней кота
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  Авторские колонки  >  Авторская колонка Мириам Залманович  >  Данная статья

Мириам Залманович: Девять жизней кота

31/08/2018

У кошки девять жизней (пословица)

Она почему-то представляла его себе котом, но на протяжении их знакомства разными кошачьими породами и персонажами. В какой-то момент это был кот — Д’Артаньян из мультика её детства, такой же дерзкий и бесшабашный, иногда он был подозрительно похож на булгаковского Бегемота, местами вальяжничал и заносился, как кот «Таити, Таити, не были мы ни на каком Таити, нас и здесь неплохо кормят», а то делался кошачьим королем Тибальтом, ну англичанин англичанином.

К десятому году знакомства она уверилась, что это мейнкун. Мейнкуны были её страстью – харизматичные, бандитские, уверенные в собственном превосходстве и самоизбранности. Мейкунам и богоизбранности не надо – они сами себе боги. Почти овчарка, только кот. При этом мягкие и теплые с тем единственным, кого выберут. Но выбрать должны сами.

К тому времени, когда Кот стал определенно мейнкуном, он прошел путь от домашнего питомца до главы прайда, то бишь хозяина крупной компании, владельца заводов, портов, пароходов. Путь был тернистым, особенно между пятой и шестой жизнями. Иногда убивал он, иногда пытались убить его — битвы за крутые помойки без жертв не обходятся. В основном же достигал и добивался мозгами со смелостью – наверное мейнкунов специально выдумали, чтоб на кормлении тигра сэкономить.

Он красиво думал – быстро, многовариантово и всегда в точку. Если приходилось –  красиво падал, чем больше высота, тем затейливей группировался и так гламурно выруливал на подлете к земле, что друзья, наблюдали это, как авиашоу, думая, что так было задумано. Враги лишь нервно сглатывали слюну: «Везучий, шельма!»

Она тоже сложа руки не сидела. Жизни три проучилась, ну нравилось ей это, по дороге – бизнес, дети, образцовая семья. Деловая хватка, аналитическое мышление — всё при ней. В его пятой и её третьей жизни их пути почти пересеклись профессионально. «Не-а, хулиганов нам не надо, мы сами хулиганы», пропел ей тогда Кот с вершин своего Монблана. Потом пожалел, потом уверился в правильности того решения, потом забыл о нем думать. Она лишь пожала худенькими плечиками, стоя на своем Кармельском хребте, и тоже забыла.

Так они забывали и вспоминали, иногда несколько раз в год, иногда реже, периодически пересекаясь то на светских раутах, то кофе попить. Каждая кофейная сверка заканчивалась промурлыканным про себя, удовлетворенным: «Ну и ладненько. Всё правильно, всё так и должно быть!» с обеих сторон.

Что-то общее между ними, несомненно, было, но различий имелось на порядок больше. Ну и дух противоречия тоже фактор, конечно. Иногда он к ней засылал гонцов, разоткровенничавшись с друзьями: «ах, какая женщина, мне б такую». С правильными друзьями, разумеется, что б точно передали, а то чего ради воздух зря колебать.

Тогда она поднимала нос в небо, ишь, мол, нахал. «Я не такая!». Она его боялась. Или себя. Но иногда и она шла к нему, мол, спрашивали – отвечаем, вот она я. А он – лапки в третью позицию, морда высокодуховная. «Я спрашивал? Да нет, киска, ты не так поняла!».

Когда они встречались – говорить могли часами, тепло и откровенно, потом месяцами не строчки, ни звонка. При этом стойкое ощущение, что понадобись ей что – прилетит, подскажет, защитит, ну и с её стороны, соответственно. Но обычно не надобилось. Или не просили, соблюдая дистанцию. Черт бы побрал эту зависимость от собственной независимости!

Иногда им вообще казалось, что второго и всего, что с ним связано, просто не существует. Миф. Мираж. Морок. Ей было легче убеждаться в реальности, осязаемей – у неё были его подарки, по большей части безделушки, дорогих он не делал принципиально. Вот ручка Паркер, подаренная к окончанию первого курса. Вот кулон, штучная вещица, к её тридцатипятилетию у ювелира заказал – серебро, золото, гранат. Мастер долго недоумевал неконкретности заказа, но сотворил. А вот его шарф, много лет назад на неё одел, видя, как декабрьским утром она влетела в кафе распахнутая. Столько лет прошло, а тот до сих пор дышит его одеколоном. Она этот шарф вплоть до развода прятала от мужа, здраво полагая, что подобной обновки тот не поймет. Не было у них с Котом романа, никогда не было, а пойди же, докажи!

Позже и это в нём изменилось – он ничего не дарил и подарки от неё пресекал. «Я на Сицилии, тебе привезти твоих любимых каннелони?» — «Нет, спасибо, я сладкого больше не ем!». «Я в Питере, тут в антикварном фантастический каталог малых форм ЛФЗ, в нем половина твоей коллекции! Беру?» — восторженно трещала она в трубку. «Спасибо за информацию, мне  привезут. Извини, я на совещании!». Кот очень дорожил спокойствием своей восьмой жизни. Коварные подружки, хищные охотницы за состоянием, статусные спутницы и робкие воздыхательницы были им без сожаления оставлены в седьмой.

Они долго шли друг другу. Так долго, что когда пришли, показалось, что в никуда. Нет больше той яркой девочки и того дерзкого мальчика, которые так заинтриговали друг друга. Девочка стала спокойней, мальчик сдержанней, обо продуманные и проработанные до такой степени, что базовую свою модель уже не очень-то помнили.

Жаловаться произошедшим переменам было бесперспективно – ну не меняться же теперь обратно, да и новыми они нравились себе больше. Но в глазах другого они стали отражаться зеркально, через призму себя, бесценного. Так бывает, увы, когда чистое стекло наивности, данное нам при рождении, со временем обрастает серебром и никто же не против – серебро металл ценный. Только по прошествии лет мир через него уже не видно, лишь собственное отражение.

Во младенчестве недолюбленные отцами, в детстве – коллективами, а в молодости – избранниками, на каком-то этапе они решили, что любовь других – не про них, любить себя самому — куда надежнее. Во всяком случае, перестаешь рассчитывать на душевную щедрость окружающих, гарантируя себя от предательства.

По всем законам жизни у них не было шанса. Не было желания и доверия срастаться душами, чтобы с годами сделаться похожими друг на друга, как это часто бывает с многолетними супругами. Не было бешеной страсти. Договориться и жить вместе из соображений социального статуса, например, да и просто ради бытового комфорта – слишком много чести тому социуму. Обойдется! А с комфортом у каждого итак порядок.

В общем, ничто не предвещало. Но был день, и была ночь. Случайно получилось как будто. Во всяком случае, так показалось бы непосвященным, снизойди парочка доложиться общественности. А они просто наконец-то друг к другу пришли. Её волосы пахли покоем и детством, такой наивный запах молока, меда, корицы и чего-то ещё. Запах совершенно не соответствовал дерзкому вихрю кудрей, куда точнее отражающих её характер.

Это несоответствие было последним, о чем подумал Кот в своей восьмой жизни. До того, как она, пересилив свой внутренний страх, осмелилась поднять голову, что бы коснуться его губ. У Кота начиналась девятая, самая долгая, спокойная и счастливая жизнь. У нее – седьмая, а у души, что нетерпеливо заелозила в хранилище душ – первая.

Было у кота девять жизней.

Мириам Залманович

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вам также может быть интересно...

Доктор Натан Тимкин: Учитель физики. Первая серия

Читать далее →