Рав Ури Суперфин: Простота лучше воровства Рав Ури Суперфин: Простота лучше воровства
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  В Израиле  >  Данная статья

Рав Ури Суперфин: Простота лучше воровства

10/10/2018

Мне придётся многое изменить в этой истории, и уж точно поменять имена и ключевые детали, оставив только суть. Мне заранее хочется заявить, что я не считаю всех арабов ворами. И, наконец, я не скажу, откуда всё это узнал. Даже в личке.

Ракета, любая, — это такая очень сложная махина, которая, чтобы заставить её полететь, напичкана всякими важными и дорогостоящими деталями. Порой, в процессе изготовления конструкторам приходит в голову идея, как рационализировать производство, улучшить характеристики, уменьшить стоимость и пр., и, если им это утверждают, какие-то части этих деталей изымаются из производства и проходят процесс утилизации. Производство ракет, как правило, имеет определенный уровень доступа. То есть, подпускают к нему не каждого. Во избежание.

Но Ахмета подпустили. Правда, только на задний двор и только следить за чистотой, но вышло, налицо, некоторое послабление в жестких правилах обеспечения секретности этого, государственной важности, производства. Причиной тому явилось два факта: сын Ахмета оказал ШАБАКу  неоценимую услугу и поплатился за это жизнью, умолив, умирая, не оставить старика-отца без смысла жизни и денег (напрямую дать было нельзя, иначе бы отец отправился вслед за сыном; а о месте работы наказали не трепаться). А ещё деревня, где проживал Ахмет, была в пешей доступности от Объекта. У нас вообще тесновато.

Короче, молчаливый араб мёл метлой, шкрябал граблями и протирал губкой то, что велели, за нехилую зарплату, отдыхая в небольшой каморке в углу подотчётной территории, где был топчан, раковина и туалет. И транзистор. Так продолжалось где-то полтора года, Ахмет поддерживал чистоту на секретном объекте сионистского захватчика, средь крупных болванок из каких-то металлов (мелкие лежали на специальном складе, куда уже ни за какие коврижки мусульманина не впустили бы). И грустил. То есть, был вечно мрачен.
Первый год это ещё можно было объяснить смертью любимого сына, но, так как, в целом, личное дело характеризовало Ахмета, как весьма жизнерадостного типа, его мрачноватость заинтриговала ответственного за общую безопасность на заводе. Такая уж это профессия — вникать в детали, и, особенно, в те, что могут привести к утечке информации. Поэтому, как только малейшее подозрение посетило сердце офицера безопасности, он, верный своему профессиональному чутью, сразу же стал искать ответ на свой вопрос.

Напрямую задать вопрос было, само собой, бесполезно, поэтому офицер стал искать кого-нибудь, с кем Ахмет хоть изредка перебрасывается словом. Выяснилось, что это охранник на проходной (звали охранника Стас, но это к слову). И офицер попросил у охранника проявить чуть больше участия в судьбе уборщика. Спросить, как дела дома, как здоровье жены и пр. Создать, насколько это возможно, доверительные отношения.

Хорошо, охранник постепенно, в течение двух-трёх месяцев, растапливал лёд Ахмедовской души. Дошло до того, что он пригласил старика почаёвничать вместе. А это уже левел ап, кто в курсе.
Наконец стало возможным задать Главный Вопрос. Ахмет, — спросил охранник, — а чего ты всё время невесёлый такой? Разве аллаху нравится, когда так долго горюют по близкому?
И Ахмет признался. Он ведь изначально, как потребовали, не рассказал, куда именно устроился уборщиком. Сказал, на фабрике по производству всякой продукции для сельского хозяйства. А какой уборщик не… заимствует что-нибудь с места работы? Только полный лох. И жена сначала интересовалась, а потом и в открытую стала попрекать нехозяйственного супруга. А ведь у них тоже сад: оливки, то, сё. Да и соседи стали подсмеиваться над недотёпой: до сих пор не научился проносить через проходную всякие нужные вещички! Не араб, а недоразумение одно. Пару раз он даже покупал что-нибудь такое, выдавая за украденное. Но в магазинах это дорого, да и палевно. Короче, как бы чужая ментальность для нас ни была потёмками, но придётся усвоить: Ахмету было тягостно от своего имиджа чистоплюя. У нас есть термин «ворюга», а у них — «честняга». Тьфу.

Охранник доложил офицеру о результатах задушевной беседы, тот намотал на ус. Резона врать у Ахмета не было, его ответ вполне ложился на местные реалии, можно было успокоиться. Но не таков был радивый служака; любое отклонение от нормы можно видеть, как проблему, а можно — и как шанс сделать что-нибудь классное. Но чтобы сделать то классное, что офицер задумал, надо было стать уж совсем параноиком (а других на такую должность и не берут) и усомниться в правдивости слов Ахмета. Быть может, существует иная причина его смурности. Быть может, она безобидная. А, может, и не совсем. …В данном случае, безусловно, офицера вела чуйка; только наличием оной можно объяснить возню с таким маленьким винтиком, как обычный уборщик без права доступа даже в туалет в самом здании.

Что делаем? Подкатываем к жене Ахмета. Не сам, конечно, но, по разработке, один из деревенских, сотрудничающий с Шабак, зашёл за лопатой в дом Ахмета, когда тот отсутствовал, и заодно завёл разговор насчёт садоводства, в целом. Мол, молодежь совсем уже обленилась, уже такого ухоженного сада почти и не встретишь. И как это пожилой чете так удаётся?? Тут бы жене Ахмета и в очередной раз пожаловаться на недотёпу-мужа, а она, не моргнув, показала вполне себе добротный инвентарь, удобрения, рассказала о различных лайфхаках. В общем, как-то было непохоже, что что-то в данной теме у них в семье не так, как надо. Может, не хотела о муже судачить при чужом, но как-то уж очень безоблачно она звучала. Ни нотки фальшивой. А ведь пожилым людям свойственно откровенничать с теми, кто, в кои-то веки, заинтересовался их жизнью. (Разговор записывался, ясное дело). Короче, рабочая версия звучала так: Ахмет соврал, но не совсем. Ему действительно досадно, что он не имеет доступа к тому, что можно стянуть, но речь идёт именно о реальности, а не о его якобы легенде, которой он якобы придерживается перед женой. …Вообще сложно представить, чтобы он не похвастался жене таким тёплым джобом. Да и зарплата сама за себя говорила ведь.

Но это ещё не вся паранойя. Араб смотрит на жизнь (пофигистски) философски: ну, и нельзя украсть, и что? Плакать теперь? Живём дальше! А, значит, кто-то на нашего Ахмета оказывает давление. Кому-то что-то нужно с производства. Скажем так, возможно, всё это бред воспалённого воображения, но тут ведь дело такое: лучше перебдеть, чем потом быть уволенным и писать длинные отчёты. Верно?

И наш офицер требует повысить Ахмета в должности! Отныне он завхоз второго склада! Ну, не склада, а кладовки, но всё же, всё же, теперь в помещении, теперь чуть больше платят и т.д. Мол, увидели и оценили его добропорядочность и аккуратность.
Ась? Что вы спросили? Не, ну, конечно, все детальки на новом складе были совсем даже от торпед. С другого завода, соответственно. И охране велели не слишком Ахмета шмонать. Ну, вы понимаете, да?

Короче, опуская всю лирику, наш новоиспечённый завхоз, пообвыкнувшись на новом месте, через месяц уже «понёс». И, как правильно почуял офицер, не к себе в огород. Поехали детальки (с хитрой маркировкой, а как же) в края не столь отдалённые на исследование. На основе исследований были сделаны выводы о составе начинки наших ракет. Выводы были сделаны неправильные. На основе полученных выводов была разработана система ПВО, которая априори не годилась от слова вообще. Было вбухано в это уйма средств, в валюте.

А подсобка-склад стоила Одному Ведомству сущие копейки. Хоть и в старых шекелях.

Рав Ури Суперфин

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вам также может быть интересно...

Кто выдумал сделку века?

Читать далее →