4 июля 1946 года. Польша. Кельце. Война уже отгрохотала. Катастрофа - ещё нет! 4 июля 1946 года. Польша. Кельце. Война уже отгрохотала. Катастрофа - ещё нет!
Загружается...
Вы здесь:  Главная  >  Аналитика и история  >  Данная статья

4 июля 1946 года. Польша. Кельце. Война уже отгрохотала. Катастрофа — ещё нет!

04/07/2019

Кельце — это вам не какая-то глухомань, а город всего-то в 170 км. от Варшавы. Областной центр, можно сказать.

Рассказывают ли сегодня, водящие экскурсии иностранных туристов по местным достопримечательностям о том, что здесь произошло 4 июля 1946 года?

А тогда случилось следующее. Маленький 9-летний мальчик Хенрик Блашчык ушел 1 июля из дома, сбежал от родителей к своей тетке в соседней деревни.

Прожив у нее 2 дня, он вернулся вечером 3 июля, а чтобы его не выпороли придумал историю, будто его попросили за деньги отнести сверток евреям, которые его посадили в подвал и не кормили.

На следующее утро мальчика отвели в милицию, а потом попросили показать, где он сидел. Дом №7 на улице Планты был известен всему городу, что там жили евреи. И Хенрик, чтобы не получить избежать наказания указал на первого попавшегося мужчину еврея как на того, кто дал сверток, и на этот самый дом.

Город к тому времени уже бурлил, что евреи украли польских детей и убили их.

И хотя Хенрик был тут, у всех на глазах, живой и невредимый, собравшаяся толпа кинулась вытаскивать и убивать евреев.

Не найдя убитых детей, толпа ожесточилась еще больше. Местные жители с упоением крушили, ломали, убивали вместе с гражданской милицией и даже с польскими солдатами.

Эдвард Юрковский, например, отпросившись с работы, шел навестить жену в больницу, но разве можно устоять перед таким «удовольствием». И тон возглавил толпу.

А Юзеф Покшивиньский, узнав, что бьют евреев, испугался, что не успеет, сбегал домой за велосипедом и рванул на нем. Успел, затоптал ногами до смерти, как минимум, двух — мужчину и женщину, прыгая на их грудных клетках.

41 убитый (39 евреев и 2 поляка, пытавшиеся образумить толпу) и около 50-ти раненых.

В погроме участвовало множество людей, в том числе в военной форме. К полудню возле здания еврейского комитета собралось около двух тысяч человек.

Среди звучавших лозунгов были: «Смерть евреям!», «Смерть убийцам наших детей!», «Завершим работу Гитлера!».

В полдень в здание прибыла группа во главе с сержантом милиции Владиславом Блахутом, которая разоружила собравшихся сопротивляться евреев.

Когда евреи отказались выйти на улицу, Блахут стал бить их рукояткой револьвера по головам, крича: «Немцы не успели уничтожить вас, но мы закончим их работу».

Толпа взломала двери и ставни, погромщики проникли в здание и начали убивать поленьями, камнями и заготовленными железными прутьями

Чтобы не быть голословным, дадим слово документам:

Из «Протокола допроса свидетеля Т. Лиса:

«В здание вошло еще больше военных, и они начали вытаскивать по отдельности евреев и отдавать их в руки людей из толпы, которые с криком били евреев до смерти».

Из «Протокола допроса свидетеля Ю. Бялковского:

«После снятия двери в кладовой из нее выбежала еврейка около 16 лет, которую один из солдат польской армии начал бить. После того, как девушка потеряла сознание, гражданские люди понесли на руках солдата, выкрикивая: «Да здравствует!»

Из «Заключения Главной военной прокуратуры по обвинению…» :

«Ничего не подозревавшие, спокойно проживавшие жители дома на улице Планты 7 были окружены сборищем подонков, которые … выбрасывали и выпихивали их из квартир 2-го этажа прямо во двор и на улицу, где они становились жертвами отдельных групп лиц, наносивших удары железными трубами, штакетником, кирпичами и т.п. Имели место случаи вырывания мускулатуры лица, вбивания острых предметов в тело, нанесения резанных ран и уколов, разбития черепов камнями и т.п.».

 

Дом № 7 на ул. Планты

 

И таких свидетельств десятки…

В послевоенной Польше антисемитские настроения питались распространённым мнением, что евреи являются сторонниками нового режима, так как послевоенные власти порицали антисемитизм, охраняли выживших евреев, среди представителей новой власти и Войска Польского были евреи.

Вторым обстоятельством было нежелание возвращать евреям имущество, разграбленное польским населением в течение войны.

В докладной записке польских властей начала 1946 года говорилось, что с ноября 1944 года по декабрь 1945 года был убит ( не вследствие погромов) по доступным сведениям 351 еврей. Большинство убийств произошли в Келецком и Люблинском воеводствах, жертвами были вернувшиеся из концлагерей или бывшие партизаны. В докладе упоминались четыре типа нападений:

  • нападения вследствие распространения слухов об убийстве польского ребёнка (Люблин, Жешув, Тарнов, Сосновичи);
  • шантаж с целью выселения евреев или захвата их собственности;
  • убийства с целью грабежа;
  • убийства, не сопровождавшиеся грабежами, в большинстве случаев совершаемые путём бросания гранат в еврейские убежища.

Уже 9 июля 1946 года на скамье подсудимых перед участниками выездной сессии Верховного военного суда оказались двенадцать человек. Решение суда было зачитано 11 июля.

К смертной казни были приговорены девять обвиняемых, по одному — к пожизненному заключению, к десяти годам и к семи годам тюрьмы. Президент Польши, Болеслав Берут, не воспользовался своим правом помилования. Осуждённые на смерть были расстреляны.

Но забитых до смерти тысячной толпой, евреев — мужчин, женщин (среди которых были беременные), стариков и детей, чудом переживших Катастрофу — это уже вернуть не могло.

 

 

Один из руководителей восстания в Варшавском гетто Ицхак Цукерман отбыл в Кельце сразу же после того, как получил известие о резне.

В своей автобиографии Цукерман пишет, что тела убитых были страшно изуродованы, он видел даже трупы беременных женщин с распоротыми животами.

Еще до келецкой трагедии пассажиров-евреев выбрасывали из поездов прямо на ходу. Но после погрома такие случаи участились.

Поэт Юлиан Тувим писал в июле 1946 года своему другу И. Штаудингеру: «…я хотел было ехать поездом в Лодзь, но в связи с известными тебе событиями для меня безопаснее отложить поездку на более благоприятное время…»

Один из самых известных польских поэтов XX столетия, еврей Юлиан Тувим боялся сесть в поезд. Он автор плача-манифеста «Мы, жиджи польсцы…» Помните: «Двояка ест крев: та в жилах и та з жил» («есть кровь в жилах и кровь, текущая из жил»)?

Менее известно то, что второй абзац этого произведения начинается фразой: «Jestem polakiem, bo mi się tak podoba» («Я поляк, потому что мне это нравится»)…

Среди живших в Польше евреев царил страх.

Министр безопасности Польши Станислав Радкевич встретился с представителями Центрального комитета польских евреев, требовавшими от правительства принятия энергичных и действенных мер. Из уст министра прозвучало: «Вы, может быть, хотите, чтобы я сослал в Сибирь 18 миллионов поляков?»

18 миллионов поляков… Выходит, слова министра безопасности следует понимать следующим образом: 18 миллионов поляков, остальные — это вы, евреи, которых поляки терпеть не могут. И никаких «Jestem polakiem, bo mi się tak podoba»! Никакой ты не поляк, как бы это тебе ни нравилось, ты чужеродное тело в организме страны.

Приведу и мнение главы польской католической церкви кардинала Хлонда. Вину за ухудшение взаимоотношений между поляками и евреями кардинал возлагал «в значительной мере … на евреев, занимающих сегодня в Польше руководящие позиции и пытающихся ввести структуры и порядки, которые отвергает большинство польского народа».

Похороны сорока жертв погрома состоялись 8 июля 1946 года в 15 часов, на еврейском кладбище на Пакоше. Следом за почетным караулом Войска Польского шли делегаты от политических партий, общественных организаций, городских властей.

Сорок гробов везли на 20 грузовиках. За ними шли делегации польских и зарубежных евреев, Правительства национального единства, представители командования келецких частей Войска Польского, милиции и УБ, находившиеся в Кельце советские офицеры, польские и зарубежные журналисты. Похоронная процессия растянулась почти на 2 км.

 

 

Погром в Кельце вызвал массовую миграцию евреев из Польши. Если в мае 1946 года из Польши уехало 3500 евреев, в июне — 8000, то после погрома в течение июля — 19 000, в августе 35 000 человек.

А потом пришёл Владислав Гомулка и громогласно заявил:

«Евреи, которым Израиль дороже чем Польша, должны покинуть нашу страну».

Тем самым польские национал-большевики добились того, чего не смогли добиться немецкие национал-социалисты. Польша стала территорией практически полного юденфрая. Не знаю, как сейчас, но по переписи населения 2011 года из почти 40-ка миллионного населения насчитывалось только 7500 евреев.

Евреи ушли. И им, слава богу, уже было куда идти! Домой!

 

Паршойн Гелибтер-Гелейгер

 

 

 

1 Comment

  1. Хана:

    1 еврей на 5 333
    По сравнению по последней переписи в России
    1 на 967

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вам также может быть интересно...

Кругом одни «расисты». После бунта число жалоб на расизм взлетели на 600%

Читать далее →